Любовь во все времена была движущей силой как руки средневекового воина, так и кисти современного художника. Не остались в стороне и фотографы. В первом тексте из цикла на тему любви в фотографии Ольга Бубич рассматривает историю самой непостижимой из человеческих эмоций в самом популярном медиуме.

Любовь в фотографии

© Юлия Назарова, из серии «Варварины сказки»

Нельзя сказать, что чувства пришли в фотографию с первых моментов ее существования. Как мы знаем, история появления медиума началась со скорее исследовательского интереса, связанного с экспериментами с оптикой и химией. При небольшом вмешательстве магии и интеллекта с их помощью стало возможным остановить мгновение – победить время.

Желание сделать снимок в конце XIX века вряд ли было связано с нежными чувствами к «моделям»: в фокусе внимания часто оказываются случайные объекты — окно комнаты, вид на улицу, стог сена. Пройдет еще несколько десятилетий, прежде чем исследователи станут рассматривать фотографию как вполне реальный инструмент сохранения образов дорогих людей и памятных событий. И именно это понимание приведет в фотографию самое непостижимое  из чувств – любовь. Ведь что, как не изображение самого близкого человека, мы хотели бы сохранить в наших воспоминаниях навсегда?

Любовь в фотографии

© Петр Павлов. Семья врача. 1910. Собрание Московского Дома фотографии

Развитие техники производства фотоизображений (прежде всего, уменьшение времени выдержки) позволили фотографам снимать людей, которым теперь уже не нужно было неподвижно сидеть часами перед объективом камеры. Манера позирования на первых портретах была логичным образом заимствована из живописи: центральная уравновешенная композиция и никаких улыбок. Портреты создавались на века, а значит изображенные на них люди не могли позволить себе легкомыслие. Ведь, согласно тем же традициям классической живописи, улыбаться на полотнах разрешалось разве что крестьянам, детям и пьяницам.

Идентичной с живописной была и одна из исторически первых функций фотографии – производство «символического капитала». Портрет предполагал не только фиксацию непосредственного образа человека и его близких: говорящими были также и окружающие людей предметы. Родственникам и будущим потомкам они демонстрировали статус портретируемых, их семейные ценности, в некоторых случаях они также отражали и модные в определенном обществе тенденции.

Так, например, в своей известной книге о фотографии «Зеркало с памятью» Вероника Валерьевна Нуркова перечисляет некоторые статусные атрибуты, которые можно увидеть на портретах второй половины XIX века: в 1860-х в качестве фона преобладали «балюстрады, колонны или тяжелый занавес, в 1870-х — сельские строения и мосты; в 1880-х — гамаки, качели, вагоны поездов; в 1890-х — пальмы, гигантские кактусы и велосипеды, а в начале прошлого века — автомобили и аэропланы». Частое присутствие на фотографиях этих предметов исследовательница связывает с постоянно меняющейся модой XIX века, что-то символизировало скорость и движение, что-то — экзотику и современность.

Можно предположить, что подобным «статусным» значением стала обладать и фотография семьи, которая как два века назад, так и сегодня делается с целью сохранения ее «на долгую память» и находит привычное место на страницах семейного (реального или виртуального) фотоальбома. Символическое значение окружения, в котором люди снимают себя и близких, также не утратило свою актуальность. Достаточно вспомнить периодические лавины фотографий с курортов, которые наполняют наши новостные ленты в последние недели лета. Одна из очевидных причин – желание показать, что у фотографируемого достаточно материальных средств для организации далеких путешествий для себя и своей семьи. А одним из центральных персонажей при фотографировании семьи с течением времени и ростом доступности фотокамер становится ребенок.

Любовь в фотографии

© Юлия Назарова, из серии «Варварины сказки»

Со времен появления простого в обращении и производстве снимков фотоаппарата гордые родители приступили ко съемке всего, что, на их взгляд, составляет важные достижения дорого семье существа: от первых улыбок малыша до школьного выпускного тинэйджера. И, что немаловажно, теперь для сохранения памятных моментов профессиональный фотограф уже не был необходим. Консерватором времени мог стать любой член семьи, в руках которого оказывался фотоаппарат. Море домашних архивов, со временем вышедшее со страниц семейного альбома в просторы социальных сетей, впоследствии превратится в отдельную ветвь современных исследователей визуального, став богатейшим материалом для изучения ценностей, страхов и стремлений целых поколений. Здесь достаточно вспомнить проекты «Красота альбома» Эрика Кесселса, «Воспоминания детства» Галины Москалевой, «В поисках отца» Натальи Резник, «Бегство на край» и «Адрес» Юлии Борисовой, «Recall» и «Дача/сад» Анастасии Богомоловой и другие.

Однако, естественно, что любовь к ребенку и подсознательное желание лучше понять его мир приводит в область детской фотографии и авторов, для которых этот медиум является языком рефлексии и творчества.

Ряд современных фотографов превращают наблюдение за изменениями в собственном ребенке и размышления о таинствах детского мира и взросления в лейтмотив визуальных исследований. Яркие авторы, подарившие миру интереснейшие серии и фотокниги, пронизанные любовью к детям, — Салли Манн, Клодин Дори, Шан Дейви и Шарлотт Тангуй. В случае каждой из них фотографии ребенка – это не только фиксация памятных. Очень часто в фокусе внимания матери оказывается магия именно простого, ничем, на первый взгляд, не выдающегося момента повседневности. Любовь, ведущая вместе с камерой руку и глаз матери, позволяет ей делать снимки, которые трогают зрителей разных культур и поколений.

Любовь в фотографии

Фото: Салли Манн, из фотокниги «Ближайшие родственники»

В ранней серии «Ближайшие родственники» Салли Манн представляет галерею невинных, лишенных всяческих запретов и страхов, чудаковатых будней троих отпрысков — Эммета, Джесси и Вирджинии. Фотографии были сделаны в период с 1984 по 1991 и, по мнению самой Салли, посвящены наблюдениям за таинством взросления:

«Эти фотографии рассказывают истории детей, которые живут своей жизнью. Многие снимки очень личные, другие – придуманные или даже фантастические, но большинство показывает обыкновенные вещи, которые видела любая мать».

«Обыкновенность» деталей, на которые обращает внимание Салли Манн, складывается в коллективный портрет детства, играющего по правилам, которые взрослые позабыли. Детство в фотографиях этого американского фотографа не знает табу и страхов, стеснения и стыда. Все эти понятия появятся в их реальности намного позже, придя из реальности взрослых. А пока, рассматривая «ближайших родственников» Салли, мы разрешаем себе возвращаться к собственным воспоминаниям – временам разбитых носов, знойных летних месяцев в деревне, казаков-разбойников, охотников и индейцев.

Одна из «моделей» Салли Манн — ее, теперь уже взрослая, дочь Джесси вспоминает: «ей [нашей маме] было сложно передать, как сильно она нас любит. Но сама я понимала, что каждый из снимков был ее собственным способом выражения если не объятия или поцелуя, то большой заботы».

Мысль дочери фотографа очень хорошо отражает саму суть отношений между снимающей матерью и ребенком. Ведь на самом деле фотография, будучи результатом творческого акта, предстает не только как реализация внутреннего мотива автора, но и как символический дар без срока годности. Создавая серию о взрослении мать дарит своему в будущем тоже взрослому ребенку альтернативные воспоминания его закончившегося детства.

Молодая француженка, Шарлотт Тангуй, рассказывает свою историю любви к сыну совершенно иным языком. Ее проект «Каждую вторую неделю» — ностальгическая галерея маленьких потерь, тоски по возможности счастья, которое приходит к ней по расписанию. Ввиду сложностей семейной ситуации, Шарлотт имеет право видеться со своим сыном лишь две недели в месяц. Недели отсутствия, как пробелы между абзацами, заполняются воспоминаниями о мальчике. Время, когда его нет рядом, становится возможностью для рефлексии о себе и о нем, о том, какая незримая связь на самом деле существует между матерью и ее ребенком.

Серия представляет собой проникнутые любовью и страхом прогулки «по следам» сына: однако, даже направляя камеру на своего ребенка, фотограф не перестает ощущать бессилие в попытке понять его. Камера помогает ей ближе увидеть мир сына, но помогает ли она ответить на самые главные, так тревожащие мать вопросы. Кто он – этот маленький мальчик, играющий с маской? Насколько он действительно близок и понятен ей? Удастся ли когда-либо его матери понять его? И в чем это понимание, вообще, может заключаться?

Любовь в фотографии

© Шарлотт Тангуй, из серии «Каждую вторую неделю»

Знаменитая француженка Клодин Дори также пытается при помощи камеры заглянуть в мир своей дочери-подростка. Книга в приятной шершавой обложке цвета сочной травы с пропечатанной на ней незамысловатой птичкой — история превращения девочки в девушку, манящая и таинственная галерея метаморфоз, игра в Алису, которая, будто бы вместе с наблюдающей за ней матерью, также старается разобраться со всеми происходящими в ней изменениями. Как и серия Шарлотт Тангуй, история «Саша» визуально наполнена волшебными, часто снятыми крупным планом, символами: отрезанная косичка, хрустальный шар со школьной дискотеки, падающий на все еще зеленую траву первый снег. Многие из шифров-символов знаменуют именно порог перехода из одного возраста в другой, смену координат видения меняющегося подростка: выход из естественного, природного, окружения в мир взрослых вопросов и отношений.

Детская, природная, сторона мира девочки представлена в серии декорациями леса, пруда, поля – во всех этих ситуациях ничто не ограничивает ее фантазии. На снимках из этой части проекта Саша общается с птицами, взаимодействует со стихиями воды и земли, водит дружбу с лисами и пристальным взглядом юной исследовательницы рассматривает улиток. Ее мир похож на мир первых, живших в полной гармонии с природой, людей. Она легка, смела и далека от правил и норм взрослых. В чем-то эта часть книги по тональности и неожиданности безграничной смелости в выборе тем и сюжетов близка серии Салли Манн. С той разницей, что взросление детей Салли стало концом ее фотографического исследования детства, в то время как Клодин Дори фокусирует свое внимание как раз на ускользающем моменте «перехода» во взрослость.

Мать-фотограф наблюдает за Сашей на должном расстоянии, будто бы в проем полуоткрытой двери, словно боится помешать ей своим присутствием случайно разрушить гармонию необратимых превращений — самостоятельно встретить и понять перемены.

Любовь в фотографии

© Клодин Дори, из серии «Саша»

Так, истории, в центре которых оказываются дети фотографов, могут помещать в фокус визуальных исследований разные аспекты: от попыток зафиксировать в снимках странный мир детства, до создания ностальгической коллекции метаморфоз. Фотографируя своего ребенка, матери пытаются не только определить границы понятия детства и того, кем является в этом, другом мире их собственный ребенок. Они также ищут в ребенке свое собственное отражение, пытаясь с помощью фотографии найти ответы на вопросы, которые касаются их собственной идентичности: как женщины, как матери, как творца. Но в том, что движущей силой таких фотографий всегда является родительская любовь, сомнений, конечно же, нет.

Любовь, как мотив фотографировать, также проявлялся и в связке с чисто эстетическими переживаниями автора. Многие влюбленные ценители настоящей красоты направили свои объективы на прекрасных возлюбленных, восхищаясь и пытаясь передать с помощью фотографии живописное совершенство их тел, линий, изгибов, ракурсов. Такие снимки, отражающие процессы чистого творчества – желание увековечить не только символически важное, но и красивое, вызывающее персональное глубокое восхищение, — можно найти у фотографов еще в первых десятилетиях XX века.

В качестве примера достаточно вспомнить многочисленные снимки Альфреда Стиглица его второй жены – художницы Джорджии О’Кифф. На протяжении 1910-1930-х американский фотограф сделал более 300 снимков своей супруги, предстающей перед зрителями в многообразии стилей и образов. Отдельного упоминания заслуживает увлеченность Стиглицем руками его творческой жены. Сама Джорджия впоследствии вспоминала:

«Еще с детства мои руки были объектом восхищения, но сама я очень редко воспринимала это восхищение всерьез. Альфред хотел фотографировать в самых разных ракурсах мою голову и руки, расположенные на подушке, просил меня жестикулировать, поворачивать в разные стороны лицо. Он обладал очень четким видением того, что он, собственно, хотел сказать при помощи камеры. Когда я разглядываю эти снимки — а некоторым из них сейчас более шестидесяти лет — я удивляюсь, кем же была изображенная на них женщина. Мне кажется, что на этих снимках я будто бы прожила множество жизней».

Любовь в фотографии

Фотографии рук Джорджии О’Киф, автор — Альфред Стиглиц, 1917-1919

Способность создать портрет любимой женщины, запечатлев при этом не ее лицо, а часть тела – нервно изогнутые пальцы и кисти, была оценена искусствоведами почти 100 лет спустя. Известно, что одна из работ Альфреда Стиглица – фотография рук Джорджии – в феврале 2006 года была продана на аукционе Сотбис за 1 470 000 долларов. Несмотря на то, что история любви художницы и фотографа не имела счастливого финала, их чувства, переданные на пленке, несомненно, вошли в историю, став примером глубинной связи фотографии и чувств людей, задействованных в ситуации создания снимка.

Однако, любовь – это далеко не только восхищение красотой и пристальное наблюдение за мельчайшими проявлениями в облике близкого человека. Обратная сторона любовь – это страх, связанный с неминуемой угрозой утраты. Именно о таком, болезненном аспекте чувства и рассказывают фотографы, которым довелось пережить медленное увядание любимого человека по причине неизлечимой болезни. Например, это снимки американской писательницы и блистательного критика Сьюзен Зонтаг, сделанные ее близкой подругой фотографом Анни Лейбовиц — Сьюзан ушла из жизни в возрасте 71 года от лейкемии, а ее портреты были впоследствии опубликованы в совместно задуманной женщинами фотокниге. О любви, подвергающейся страшным испытаниям, рассказывает и серия «Битва моей жены с раком» Анжело Мерендино).

На официальном сайте Анжело рассказывает трогательную историю его любви с Дженнифер, их совместную борьбу с болезнью, испытание, которое они проходили вместе. О своих снимках он пишет:

«Мои фотографии показывают наши будни. Они придают болезни человеческое лицо, мы узнаем, что такое рак, рассматривая лицо моей жены. Фотографии показывают испытание, сложности, страх, печаль и одиночество, с которыми мы столкнулись, то, что пришлось пережить Дженнифер, ее битву с болезнью. Но самое важное – это то, что они показывают любовь. Эти фотографии не определяют нас, они и есть – мы».

Вряд ли есть смысл отдельно комментировать то, о чем пишет фотограф. На своем, невербальном уровне, разговаривают со зрителями и сделанные Анжело фотографии.

Задумываясь о том, как любовь может стать мотивом фотографии, мы рассматриваем как снимки из собственных домашних фотоальбомов, так и те работы, которые вошли в историю медиума. Удивительно, но, по сути, и те, и другие рассказывают те же самые истории. Это истории попыток обмануть время, истории реализованных питерпеновских желаний путешествовать в детство, переживаний неповторимых мгновений. Как писал французский кинокритик Андре Базен: «Смерть — это всего лишь победа времени. Искусственно закрепить телесную видимость существа — значит вырвать его из потока времени, «прикрепить» его к жизни». Фотография, заряженная любовью, — победа над временем. Это маленький шаг в то, что можно было бы громко назвать вечностью.

© Bleek Magazine. Текст: Ольга Бубич.

Send this to a friend