Валерий Кацуба «Полная Луна»

валерий кацуба

Валерий Кацуба: «Полная Луна». Предоставлено автором

То, что я оказался в столице Туниса гостем кинофестиваля, было случайностью. Приехал же я тогда, весной прошлого года, в страну Тунис, чтобы провести неделю на море в городе Хаммамет, который в паре часов езды от столице. В столице же, узнав о моем приезде, настойчиво предлагали ее посетить, так что отказаться не представлялось возможным. И я поехал, несмотря на то, что открытие фестиваля приходилось на канун полнолуния.

А как проходит полнолуние в Тунисе, я пока не знал. Как проходит, например, в Валенсии – знал. Мне об этом рассказывал мой друг Чема. Он разговаривал с Луной в полнолуние. Знал, как проходит полнолуние в Чили. Там мне объяснили, что Полная Луна – это красиво, это — La Luna Hermosa. Знал, как оно проходит в Колумбии и именно там впервые сфотографировал Полную Луну – в парке Тайрона. Уж больно она была хороша, бросавшая свой свет на угомонившееся после бури море и на побережье, где без сомнения бывал великий Маркес. И, сняв тогда Луну, помню, еще потом долго завороженно смотрел на нее, размышляя о писателе. С тех пор я и начал фотографировать Полную Луну, где бы она меня не заставала. Для меня важнее всего стала сама Луна, снимая ее, я учился восхищаться спокойным лунным светом.

Фестиваль документального кино открылся успешно и после его открытия, уставший за день от столичной суеты и общения, я решил вернуться обратно в Хаммамет на Люаж такси (такси дальнобойщик). Благо от моей гостиницы до стоянки такси было минут 20 пешком. Стемнело, ушли с небес сумеречные облака и во всем своем величии над городом засветила Полная Луна. Полная Луна, как потом я понял, одинаково ровно и щедро дарит свой свет как морским гладям так и большим городам, как полям конфликтов так и оазисам покоя.

К такси я шел по одной из центральных улиц Туниса. Ближе к стоянке, когда исторические дома города уже уступили место индустриальным и хозяйственным постройкам, Полная Луна, казалось, подчеркнула свое величие. Я остановился, чтобы полюбоваться ею, светившей над белым незамысловатым зданием, которое стояло за крепкой бетонной стеной через дорогу. Особенно этот лунный пейзаж хорошо смотрелся сквозь ветви деревьев. Да, вот он момент. Я достал телефон и медленно стал снимать Полную Луну сквозь ветви деревьев над бетонной стеной и белым неприметным домом через дорогу. И вдруг услышал крики, обращенный ко мне. По улице проезжал трамвай и пассажиры из его открытых окон что-то мне кричали. Трамвай промчался и открыл опять ту сторону дороги и я увидел одетых в черное людей с автоматами, которые бежали ко мне, и также что-то кричали.

Я решил их дождаться. Хотя спустя время думал, что может лучше было прыгнуть на подножку трамвая и сбежать от них. Хотя кто его знает, что было бы лучше. Трое полицейских в черном и с автоматами окружили меня и, указывая руками на телефон, говорили по-французски, на языке, который я знаю, скажем так, «на бытовом уровне». Говорили что-то типа:

— Caserne de la police, la photo est interdite!!! *

Говоря это, они меж тем показывали на белое неприметное здание на другой стороне дороги за бетонной стеной и в итоге отняли у меня телефон. Размышляя, что же могло бы быть ни так, я вглядывался в здание за бетонной стеной и вдруг все понял. Объект моего художественного трепета и молчаливого восхищения светил над полицейскими казармами.

— Я Луну снимал Полную, начал объясняться и по лицам полицейских понял, что говорю ни о том, или ни так начал объясняться. Попробовав исправиться, я стал говорить, что небесной красоты свет Полной Луны – это предмет моих художественных исследований…

Полицейские, однако, даже и не взглянули на Луну и, взяв меня под руки, так сопроводили к себе на КПП. На КПП меня с нетерпением ждало уже руководство казарм и все дежурные в тот вечер полицейские. Они все были взволнованы, по рукам передавали мой телефон с фотографиями безучастной к нашим страстям Полной Луны и строго смотрели на фото и на меня. Стоит ли говорить, что кроме белого пятна их казарм, контуров веток деревьев и величественной Луны — действительно протагониста фотографии, ничего больше ровным счетом на фото разглядеть было невозможно — как ни крути, как ни верти.

Спустя время мои исследования небесного света Полной Луны полицейских стали меньше интересовать. Они начали листать все фотографии в моем телефоне. Здесь уже заволновался и я, понимая, что так они могут добраться до фотографий проекта «Утро» или, еще хуже, до моих исследований обнаженной женской и мужской натуры в мастерских Академий художеств разных стран. Одно дело показывать их на выставке в Париже и другое дело здесь на окраине столицы Туниса в полицейских казармах. Подумав также, что мои волнения по поводу уже близких на очереди в телефоне фотографий обнаженной натуры, могут быть восприняты полицейскими, как волнения папарацци, которого поймали с поличным — а именно с фотографиями полицейских казарм под видом фотографирования Полной Луны, я обратился ко всем практикам медитаций и даже йоги. Концентрировал внимание на дыхании, держал ровно спину, наблюдал за вращением мыслей, как за вращением небесных тел.

К моему счастью на КПП началось что-то типа смены караула или «пересменка» и обо мне на несколько минут забыли, оставив телефон на столе. «Телефон ведь мой!» – убедил сам себя и со скоростью действительно опытного папарацци удалил все фотографии обнаженной натуры, включая проект «Утро», но одна фотография осталась все-таки. Спряталась и осталась — академическая, снятая в Мадриде, а именно танцовщица фламенко, подражавшая Венере Каллипиге. Фотография стала потом любимой в полицейских казармах и даже как-то изменила ко мне отношение в лучшую сторону. Появился даже полицейский, который говорил по-английски. Относился ко мне с симпатией и, объяснив сложную политическую ситуацию в стране, рассказал чего я здесь жду. Ждал же я патрульную машину, которая должна была отвезти меня из казарм в полицейский участок. И она приехала. Приехала через пару часов и очень была похожа на советский милицейский Уазик, такая же потрепанная и неуютная, мягко говоря. Скорее это даже был полицейский минивэн, и в нем сидело пять стражей порядка плюс шофер, почти как в кортеже премьер-министра, в черных одеждах, но без масок. Меня подвели к минивэну, как и положено к задним дверям. Их распахнул коренастый сержант и умеренно грубо предложил мне забраться в автобус.

— Давай-давай, залезай, месью, не стесняйся!- кивками голов зазывали меня в свое авто сидевшие там еще четверо полицейских. Спину, конечно, я держал ровно, но помог мне продержаться в данной ситуации рассказ подруги. Когда ее заперли в камеру на непонятно какое время, она сказала себе – не думай о том, что могло бы быть. Сейчас ты здесь и нужно отсюда выбраться.

Я осмотрел моих попутчиков и подумал, что имею, наверное, право на один звонок. Но просить об этом их пока не решался. Меж тем мы приехали на полицейский участок. Умеренно грубый сержант стал еще грубее в своем доме – полицейском участке, разговаривая со стоявшим с сорванной рубашкой и громко о чем-то кричавшим то ли бездомным, то ли просто выпившим тунисцем. Он ударил бедолагу и приковал наручниками к толстым прутьям решетки, находившейся здесь же в участке камеры.

Меня «представили» следователю, который должен был рассмотреть мое дело, а именно фотографии Полной Луны. И начал его он с просмотра самих свидетельств, шевеля густыми африканскими усами. У него был уставший вид. Его же помощник помоложе, которого я еще заприметил в казармах, когда он особенно внимательно рассматривал танцовщицу фламенко, подражавшую Венере Каллипиге, вдруг стал пролистывать перед руководством все мои фотографии в телефоне. Обращая внимание начальства на другие снимки Полных Лун, которые я делал, скажем, в Паланге, в Москве над Спасской башней или в Мадриде над Оперой. Я так понял, что поклонник испанской танцовщицы объяснял руководству, что у меня это не первый случай подобных съемок и проходили они не обязательно над полицейскими казармами, а, наверное там, где меня и заставала Полная Луна.

— Я могу позвонить? — заметив, что мой следователь что-то уже обо мне понял и насколько расслабился, — спросил я.

— Oui**, — ответил он и даже разрешил мне поставить телефон на зарядку.

— Хабиб? – назвал я по имени мажордома в Хаммамете. Я в полиции в Тунисе, если что и если не перезвоню в ближайшее время, то сообщите об этом хозяину дома. Мерси.

Следователь попросил у меня опять телефон. Открыл вновь фотографию Полной Луны над полицейскими казармами. Удалил ее. Поставил подпись на каких-то бумагах. Вернул мне телефон и сказал, что я свободен. Я медленно, но разгоняя шаг, удалялся от полицейского участка, как вдруг услышал за собой повторявшееся, тихое и чуть грустное:

— Au revoir, мessieur! Au revoir,.. messieur…***

Я заставил себя обернуться и увидел, что провожать меня вышел весь полицейский участок. Они все стояли во дворе и с уважением, любопытством и грустью смотрели мне вслед. «Ах, я ведь не попрощался», — вдруг вспомнил.

— Au revoir, — ответил, остановил взгляд на поклоннике испанской танцовщицы и, махнув рукой, повернулся и пошел вперед.

Мне удалось той ночью, договорившись с таксистом дальнобойщиком, уехать в Хаммамет. Хахиб не спал, ожидая меня с ужином. Я рассказал ему истории своего столичного дня и, поужинав, поднялся на террасу дома, откуда открывался вид на спокойное море со следами недавних бурь — волнами, словно легкой дрожью пробегавшей иногда по глади вод. На небе же в просвете облаков показалась опять Полная Луна и таким же, как несколько часов назад, небесной красоты ровным светом осветила африканский берег, гладь моря, террасу дома и меня… Я достал мобильный телефон, сделал фотографию, поразмышлял еще немного, глядя на Луну, на дорожку лунного света, с которым играло море, и отправился спать.

* Полицейские казармы. Фото запрещено!!! (фр.)

** Да (фр.)

*** До свидания, месью! До свидания, месью … (фр.)

© Bleek Magazine. Текст: Валерий Кацуба.


Send this to a friend