«Я старался воссоздать атмосферу тревоги и страха, окутывавшую сонные городские бунгало, когда мимолетная вспышка или неожиданный звук могли спровоцировать кошмарные воспоминания о жизни, которую так хотелось бы забыть навсегда.»

Краткое описание

В 1915 году во время поездки по южному побережью Англии предпринимателю Чарльзу Невиллу пришла в голову идея. Когда война закончится, его соотечественники, воюющие сейчас в окопах совсем рядом, по другую сторону Ла-Манша, наверняка захотят получить свою долю той милой зеленой земли, которую они так отчаянно защищали, получить что-то лучшее, чем предстоящий многим из них возврат в городские трущобы. Раскинувшиеся перед ним прекрасные, но пустынные просторы скалистого побережья, расположенные всего в шести милях к востоку от курортного города Брайтон, идеально соответствовали представлениями Невилла о приморской Аркадии.

Его решимость окрепла, когда британское правительство в рамках специальной программы начало предоставлять вернувшимся военнослужащим «дома, достойные героев». Таким образом, Невилл приобрел более 600 акров меловых холмов на побережье Сассекса по цене всего 15 фунтов за акр. Затем, в начале 1916 года, он объявил конкурс в DailyExpress на лучшее название вновь застраиваемой территории.

По итогам конкурса лучшим было признано название «Нью Анзак-он-Си», а многие улицы были обречены называться в честь ранних сражений Первой Мировой – так появились Марн, Монс, Лоос и Ипр Авеню. Но после трагедии на Галлиполи Анзак был переименован в Писхейвен, а улицы стали называть популярными в то время женскими именами.

Невилл считал Писхейвен идеальным местом для исцеления от травматических последствий войны. Идиллический пейзаж, морской воздух и простой образ жизни, как ему казалось, помогут восстановить здоровье и силы. Он предлагал земельные участки по относительно низкой цене, и, в результате, семьи рабочих, желающие вырваться из разрастающихся промышленных городов и безымянных новых пригородов, стали приобретать участки и постепенно самостоятельно застраивать их домами. Достаточно сказать, что многие из новых обитателей только что покинули окопы.

Во время Первой Мировой войны понятие «снарядного шока» не было четко определено. Его проявления объяснялись физической или психической травмой или, для менее либеральных умов, просто недостатком моральной устойчивости. Однако, несмотря на все разногласия и тот факт, что этот термин больше не используется в воинском дискурсе, снарядный шок прочно вошел в массовое сознание и зачастую воспринимается как типичное ранение Первой Мировой войны.

К декабрю 1914 года 10% британских офицеров и 4% солдат страдали от «нервно-психического шока», но после битвы при Сомме в 1916 году снарядный шок назывался причиной 40% военных потерь, что заставляло опасаться эпидемии психических расстройств, грозившей дорого обойтись как с военной, так и с финансовой точки зрения.

В конце войны сэр Филип Гиббс, один из пяти официальных британских репортеров Первой Мировой, писал: «Что-то было не так. Они вновь оделись в гражданское и в глазах своих жен и матерей были очень похожи на молодых парней, отправившихся по делам в мирное время до августа 1914 года. Но прежними они не вернулись. Что-то в них изменилось. Они были подвержены внезапным сменам настроения и необъяснимой вспыльчивости, приступам глубокой депрессии, сменяющихся неутолимой жаждой удовольствий». Ветераны боев часто жаловались на головные боли, чрезмерную тревожность, вспышки воспоминаний и чувствительность к громким звукам. О том, как бороться с этим состоянием, единого мнения не было.

Спустя десять лет после окончания Первой Мировой войны 65 000 ветеранов в Британии продолжали получать медицинскую помощь в связи со снарядным шоком, хотя к тому времени этот термин был заменен на «посттравматический синдром», затем на «боевую стресс-реакцию» и, наконец, «посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР) – термин, который используется нами сегодня.

При работе над этим проектом, созданным по заказу Музея Брюгге в Бельгии, я попытался представить себя ветераном, переехавшим в Писхейвен после войны. Используя длинные выдержки при съемке с рук, мощные осветительные приборы, вспышку и иногда даже дым-машину, я старался воссоздать атмосферу тревоги и страха, окутывавшую сонные городские бунгало, когда мимолетная вспышка или неожиданный звук могли спровоцировать кошмарные воспоминания о жизни, которую так хотелось бы забыть навсегда.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

© Bleek Magazine. Марк Пауэр. Перевод: Дарья Кузнецова.

Персональный сайт: www.markpower.co.uk

Send this to a friend