Сооснователь и ведущий преподаватель школы фотографии Fine Art о своем авторском курсе «Развитие визуального восприятия»

Владимир Селезнев – профессиональный фотограф с высшим педагогическим образованием. Автор большого количества образовательных методик в сфере фотографии, лауреат Гранта Москвы в области технологий образования (2004). Один из создателей школы фотографии Fine Art. Победитель ряда российских и международных конкурсов, неоднократный участник фотовыставок в Москве, Санкт-Петербурге и Берлине.

Владимир Селезнев

Владимир Селезнев. Фото: Дмитрий Богачук

Bleek Magazine: Владимир, расскажи, пожалуйста, почему появилась школа Fine Art? В какой момент успешный фотограф, победитель ряда весьма престижных конкурсов решает заняться преподаванием? На творчество теперь, наверное, остается гораздо меньше времени?

Владимир Селезнев: «Успешный фотограф» — понятие весьма неоднозначное. Ты можешь создавать отличные фотографии, иметь зрителя, который ждёт и ценит их, но при этом в основное время работать, условно, менеджером в банке, — я знаю подобные случаи. В искусстве они нередки. Можно делать плохие фотографии и из-за ряда факторов быть коммерчески успешным.

Мне никогда не удавалось, да, наверное, и не хотелось поставить своё занятие фотографией на коммерческую основу. Это что-то личное, моё собственное, в чём бы я не хотел зависеть от вкусов и пожеланий сторонних людей.

Времени на творчество — да, меньше, но «творить», например, ежедневно для меня лично довольно сложно, я пробовал. Наступает какое-то пресыщение; необходима другая, менее энергозатратная «рутинная» работа, — приносящая стабильный доход и стабильное удовольствие. Ею и стало преподавание.

П.И. Чайковский в одном из писем отметил: «С тех пор как я начал писать, я поставил себе задачей: быть в своем деле тем, чем были в этом деле величайшие музыкальные мастера… Я имею в виду, не таким же великим, как они, но таким же, как они, сочинителем на манер сапожников… Моцарт, Бетховен, Шуберт, Мендельсон, Шуман сочиняли свои бессмертные творения совершенно так, как сапожник шьёт свои сапоги, — то есть изо дня в день и по большей части по заказу».

Мне лично подобное отношение к творчеству не совсем близко.

А ежедневно, изо дня в день, «по заказу» общаться с заинтересованными людьми и делиться мыслями и наблюдениями (а именно так я позиционирую преподавание) — довольно близко, и, скорее всего, это — единственный каждодневный труд, который я для себя приемлю.

Собственно, на вопрос «почему появилась школа Fine Art» можно ответить так: школа появилась по той причине, что несколько человек, имеющие схожее представление о фотографии и преподавании, собрались вместе и решили, что создание школы – один из возможных путей их дальнейшего совместного существования.

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine. Фото: Ольга Соловьева

Фото: Ольга Соловьева, 2014. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: Как приходит осознание того, что ты готов преподавать? В какой момент начинаешь понимать, что накоплено достаточное количество знаний, навыков, опыта, чтобы разделить их с другими людьми? Ведь видение или восприятие — очень тонкие материи. Одно дело, показать человеку, как функционирует камера или какие существуют приемы работы в том же «фотошопе», и совсем другое — научить видеть, чувствовать, понимать фотографию. Есть ли какие-то определенные критерии, на основании которых человек может сказать: «Да, я считаю, что я могу учить других людей визуальному восприятию»?

Владимир Селезнев: Тут, мне кажется, ключевыми являются слова «учить», «научить». Я стараюсь никого ничему не учить. Мне ближе трактовка «разделить», «поделиться». Обучение на любом этапе развития каждой из сторон – это взаиморазвитие. Без взаимности процесс становится механизированным, неинтересным, бездушным. Я позиционирую свои занятия как диалоги, беседы, возможность поделиться знаниями и соображениями и получить очередную порцию размышлений для себя самого, которую я, вероятно, внедрю в следующие этапы курса.

Когда пришло осознание того, что ты «готов» делиться свои мнением?.. Не знаю. Оно всегда у меня было. Это – скорее потребность, а не обязательство. Главное – не расценивать свою точку зрения как единственно верную, и тогда всё будет в порядке.

В этом отношении обучение именно технической стороне фотографии для меня гораздо более проблематично, так как там зачастую никакой своей точки зрения быть не может, нужно знать единственно верный ответ на каждый вопрос. Что накладывает гораздо большую ответственность, — и поэтому я стараюсь не вести занятий типа «как сделать что-либо правильно».

Студентам же курса «Развитие визуального восприятия» я обычно прямо в самом начале говорю: всё, что вы услышите — только моё мнение. «Верьте тем, кто ищет истину; не доверяйте тем, кто нашел ее» (Андре Жид).

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine. Фото: Сергей Махнаткин

Фото: Сергей Махнаткин, 2015. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: Ролан Барт определяет для себя «притягательность» фотографии как «приключение»: «фото во мне «приключается» …оно одушевляет меня — в этом, собственно, и состоит всякое приключение»*. А как «приключилась» фотография в жизни Владимира Селезнева?

Владимир Селезнев: Если честно, я в целом скорее не разделяю воззрений Ролана Барта, поэтому трактовка фотографии как «приключения» мне не близка. Если бы меня попросили одним словом определить фотографию (просьба, конечно, маловыполнимая), то я бы, возможно, охарактеризовал ее как «иносказание» или «аллегорию». Во французском языке — на котором писал Ролан Барт — есть слово «équivoque» — что-то вроде «двусмыслица», «неоднозначность» с оттенком загадочности. Вот оно подходит больше других.

А когда этот «équivoque» случается в жизни?.. У всех по-разному. С некоторыми – никогда. У кого-то ежедневно. Одни люди не чувствуют его, не видят, возможно, не хотят видеть.  Другие могут увидеть под влиянием тех, кто видит. Есть и те, кто просто не может не видеть.

Эта двусмыслица – игра с реальностью – по моим наблюдениям, вообще одна из основных тем в искусстве, которое часто работает с вопросами гносеологии, по-своему решая проблемы познания окружающей действительности и самого искусства, определяя реальное и вымышленное, осмысляя возможность отделения одного от другого.

По сути, мне кажется, большая часть современных визуальных проектов есть некий трансцендентный переход, нырок из комфортного мира общепонятных объектов и явлений в новую, неизведанную реальность посредством метафизической дыры, которую представляет собой произведение. С этим работали и работают многие выдающиеся художники.

Живопись, фотография, перформанс – средства не принципиальны. Но, я думаю, именно фотографический медиум выражает данные явления наиболее остро и ярко. И вот, когда человек начинает замечать эти метафизические дыры в окружающем пространстве, чувствовать неоднозначность, двусмысленность происходящего, в его жизни должен случиться либо перенос ощущений в область творчества, либо рассудочное помешательство. Я выбрал первое. Так вот и «приключилась» фотография. Ну, а истории о том, что кто-то когда-то впервые взял дедушкин «ФЭД» или папин «Зенит», отснял первую пленку, понравилось и пр. — это только внешняя и малоинтересная форма данного явления, которая не стоит внимания.

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine. Фото Людмила Коренева

Фото: Людмила Коренева, 2015. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: «Профессионально, доступно, ничего лишнего», — обещает абитуриентам фотошкола Fine Art. Что с твоей точки зрения «лишнее» в обучении фотографии, и чем ваша школа не похожа на другие, ныне существующие?

Владимир Селезнев: Много бывает «лишнего». Лишние технические знания, которые только усложняют обучение, не влияя, по сути, на результат. Мне, например, ещё ни разу не пришлось вычислять гиперфокальное расстояние перед съёмкой или узнавать порог дифракции своего объектива. Хотя такие темы предусмотрены программами многих курсов для начинающих в других школах.

Не исключая необходимость подобных знаний для особого рода фотографической деятельности, надо заметить, что подавляющему большинству людей они вообще никогда не понадобятся.

«Лишними» бывают формальности в процессе обучения. Их много, не буду перечислять.

Весьма часто «лишним» оказывается само время обучения. Так, например, тот объём информации, который можно дать за N учебных часов, в ряде учебных заведений даётся за Nх2 часов, чтобы увеличить длительность курса и, как следствие, его стоимость. Мы стараемся предоставлять лишь необходимую и при этом достаточную информацию. Как говорил Альберт Эйнштейн, — «упрощать до той степени, пока это возможно, но не более того».

Чем наша школа непохожа на другие — довольно сложно ответить однозначно. Можно взять, допустим, двух случайных людей и спросить, чем они непохожи друг на друга? Вероятно, всем, кроме того, что они люди, следовательно, обычно имеют две руки, две ноги и пр. Но чем-то могут быть и похожи при этом.

Мы не стремимся быть непохожими на других, как не стремится в своём развитии быть непохожим на других любой думающий человек. Он смотрит вглубь себя, а не сравнивает себя с остальными. Стремясь выделиться из группы, становишься частью группы, стремящейся выделиться.

Мы полагаем, что наша уникальность заложена в самих преподавателях школы, в их методике, в их знаниях, в их мировоззрении. Ну а так уж ли всё это уникально, решать, в конце концов, не нам, а нашим студентам.

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine. Фото: Кирилл Бычков

Фото: Кирилл Бычков, 2016. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: Авторская разработка Владимира Селезнева — курс «Развитие визуального восприятия». Джон Бергер в книге «Искусство видеть» подчеркивает, что представление о мире фотографа «отражается в выборе объектов съемки». И «…хотя всякое изображение воплощает в себе определенный способ видения, наше восприятие и оценка в свою очередь зависят от нашего собственного способа видеть»*. Помогает ли твой курс обрести ученикам их «собственный способ видеть»? На кого в первую очередь ориентирована программа, на зрителя или на человека с фотоаппаратом?

Владимир Селезнев: Программа ориентирована как на того, так и на другого. Человек с фотоаппаратом научится интереснее снимать, зритель – лучше видеть. Но первое без второго невозможно, поэтому, мне, конечно, важно работать со студентами как со зрителями — чужих и собственных работ, хотя непосредственно фотографическим навыкам также уделяется достаточно много времени.

Что касается книги Бергера, я её не читал. Из цитаты видно, что автор не противопоставляет «объект съёмки» и способ видения, для него это равнозначные понятия.

Я с этим категорически не согласен. Да, с одной стороны, выбор объекта важен, с другой – одну и ту же вещь или схожий сюжет может снимать сразу несколько человек, и на выходе у многих получатся совершенно разные результаты, выражающие не то, что снято, а способы восприятия снятого, демонстрирующие мышление конкретного фотографа. Выбор объектов вообще по сути не важен, важно суждение о выбранном объекте.

«Факт сам по себе не интересен, интересна точка зрения, с которой автор к нему подходит», — говорил Анри Картье-Брессон***.

«Собственный способ видения», во всяком случае, для меня – это собственное суждение об окружающей реальности, выраженное через фотографию. Обрести его – значит сформировать свою точку зрения. После прохождения курса некоторым это удаётся. Но надо понимать, что трёх месяцев (а именно столько длится курс первого этапа) для решения задачи такого уровня – слишком мало. Поэтому моя цель – помочь студенту ощутить вектор собственного мышления, научить его лучше чувствовать себя как художника, а затем начинается серьёзная самостоятельная работа над собой. И именно в результате неё формируется то, что мы называем талантом, гением, одарённостью или посредственностью. Всё дальнейшее зависит только от этой самостоятельной работы.

Американский фотограф Ральф Гибсон утверждал, что «у каждого человека свой уникальный взгляд на окружающую его реальность. Но прийти в гармонию со своим фотоаппаратом, заставить его увидеть твою реальность не так-то просто и требует времени». Мне кажется, прийти к гармонии, причём не только с фотоаппаратом, – основная жизненная задача каждого. И если курс «Развитие визуального восприятия» способствует её решению хотя бы отчасти, то для меня это – значимое педагогическое достижение и огромный стимул вести занятия.

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine, фото: Татьяна Жигалова

Фото: Татьяна Жигалова, 2016. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: Случается, что работы выпускников одной и той же школы изрядно походят друг на друга, поскольку, возможно, даже на подсознательном уровне студенты стремятся подражать стилистике педагога (или тем ориентирам, которые задает преподаватель). Например, Сергей Максимишин говорит о том, что его нередко обвиняют в создании «Максимишиных-Light». Замечаешь ли ты подобную тенденцию у своих учеников? И если да, то как с этим бороться и надо ли с этим бороться?

Владимир Селезнев: Да, замечаю. Я прочитал, что говорил Сергей Максимишин по этому поводу, и полностью с ним согласен. Я тоже часто слышу, дескать, мои студенты снимают «селезнёвщину», но разве виноват человек, имеющий собственное мнение, в том, что он его имеет?..

Ответственность за то, что он «клонирует» себе подобных, лежит только на ему подобных, которые не могут или не хотят прикладывать усилия для формирования собственной позиции и вместо этого идут по более лёгкому пути, просто перенимая манеру преподавателя.

Я думаю, любой хороший авторский курс (и даже, зачастую, не авторский) – просто внятно сформулированная точка зрения какого-то конкретного индивида.

Вот почему я всегда говорил студентам: для того, чтобы сформировать собственную позицию, нужно слушать не только меня и не только ещё кого-то; нужно пропустить через себя ряд мнений, просеять их через «три сита», перемешать со своими размышлениями и после этого синтезировать в единое целое – собственное мировоззрение.

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine. Фото: Екатерина Севостьянова

Фото: Екатерина Севостьянова, 2014. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: Научить человека чувствовать произведение искусства непросто. Бэкграунд у зрителей настолько разный, что порой диву даешься. Для примера приведу несколько комментариев, «подсмотренных» фотографом Сергеем Вараксиным на весьма уважаемых фотосайтах и форумах: «Хорошая фотография — это та, на которой видна всякая волосина», «…я Малевича, абстракционистов всяких за искусство не считаю. У меня дети лучше рисуют…», «Картье-Брессон. Крут, но не цепляет. Слишком много людей на фотографиях» и т.п. Доводилось ли тебе слышать что-то подобное на занятиях? Вообще, кто чаще приходит учиться – подготовленные слушатели или совсем новички? Бывают ли курьезы в процессе поиска взаимопонимания?

Владимир Селезнев: Да, курьёзы случаются разные. Основной «тип курьёза»: человек уверен, что перед ним плохая фотография, любительский неудачный снимок, а оказывается — признанный шедевр. Такие ситуации возникают во время игр, когда нужно найти хорошее изображение среди посредственных, определить, где шедевр, а где пародия, или, нередко, в результате домашних заданий, — например, «выберите из предложенных удачные и неудачные на ваш взгляд фотографии на ту или иную тему».

Присылают иногда «удачные» фотографии с фотосайтов, а неудачные – из портфолио классиков, не зная о том, кто автор.

Бэкграунд у всех действительно разный, но комментариев, подобных тем, что цитирует Вараксин, я, признаюсь, давно не слышал. Видимо, люди, способные сказать нечто подобное, просто не попадают к нам в школу. Иногда похожие реплики можно услышать на бесплатных ознакомительных занятиях, куда может прийти вообще кто угодно, но там я не воспринимаю это всерьёз или стараюсь не обращать внимание, чтобы не отвлекать аудиторию от темы лекции.

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine. Фото Евгений Стрыгина.

Фото: Евгения Стрыгина, 2015. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: То есть существуют какие-то ступени отбора для абитуриентов?

Владимир Селезнев: Нет, каких-то особых процедур отбора у нас не предусмотрено. Тестирований и портфолио-ревю мы не проводим. Всё складывается само собой. Человек заходит на сайт школы: там нет акций, многообещающих заголовков, нет броских, привычных взгляду обывателя картинок. На этом этапе уже отсеивается значимая часть аудитории. Далее — человек приходит на ознакомительный урок, видит меня, видит то, что я показываю. И если он приходит к нам ещё раз, значит, его что-то «зацепило». Вот ещё «ступень» отбора. Перед записью на курс многие смотрят мои работы и работы моих студентов. Если они понимают их, значит они понимают, зачем идут. Ещё одна «ступень».

Из присутствующих на занятиях подавляющее большинство людей имеет бэкграунд, достаточный для усвоения программы курса. При этом, надо заметить, что ведь я и не ставлю перед собой задачу переформировать бэкграунд у слушателей. Это происходит естественно — в процессе просмотра большого количества визуальных примеров, в процессе самостоятельного творчества.

Непосредственно просветительскую работу я не веду; мой курс ведь называется «Развитие визуального восприятия», а не «Знакомство с историей искусства», и я не стремлюсь к тому, чтобы все, допустим, любили Картье-Брессона. У человека могут быть объективные причины относиться холодно к его творчеству, — например, непринятие концепции «решающего момента», нелюбовь к уличной фотографии, стремление создавать нечто более статичное, монументальное. Я просто подбираю для занятий максимально релевантный визуальный материал, значимость которого в истории искусства или современной фотографии не подлежит оспариванию.

Как говорит мой коллега о «Джоконде» Леонардо да Винчи: «Эта дама уже давно сама выбирает тех, кому она будет нравиться». Хочешь почувствовать произведение – пойми, что это не происходит одномоментно. Прими необходимость приложить усилие. Займись историей искусства, развивай визуальное восприятие, слушай хорошую музыку, ходи на выставки и в музеи, – и постепенно что-то обязательно сдвинется, сломается старый шаблон мышления и разовьётся новое, более непосредственное восприятие.

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine. Фото: Евгения Плешакова

Фото: Евгения Плешакова, 2014. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: Ты упомянул, что на занятиях используешь различные «игровые приемы»: например, ученики должны обнаружить «фейк» — посредственный, дилетантский снимок в ряду кадров известных фотографов или «угадать» место на фотографии, где намеренно был «скрыт» какой-то значимый фрагмент. Как реагируют студенты на метод игры-«провокации»? 

Владимир Селезнев: Игровые приемы – для того, чтобы, с одной стороны, оживить процесс, с другой – дать возможность самоконтроля участникам (получается угадать – значит есть прогресс), с третьей – одно из самых действенных средств ускорить подготовительную работу.

Я бы не стал называть эту методику «провокацией». По мне так, скорее, правила композиции — это провокация, а такие игры на угадывание – прямая имитация реального съёмочного процесса, где нужно ждать момент, понимать, когда нажать на спуск, видеть, где хороший кадр, а где – «фейк».

Всё точно так же, как в жизни: ты можешь сделать очень глубокую фотографию, а через секунду — с тем же сюжетом на том же месте — абсолютно дилетантскую. Умение определять, где что – и в процессе съёмки, и при отборе – одно из главных качеств фотографа. Именно на формирование и развитие такого навыка направлены игры. Я даже не могу предположить себе, какая ещё методика могла бы иметь большую эффективность в данном аспекте.

Владимир Селезнев, интервью журналу Bleek Magazine. Фото: Рафаэл Зулфугаров

Фото: Рафаэл Зулфугаров, 2016. Предоставлено школой Fine Art

Bleek Magazine: Можно ли, с твоей точки зрения, «насмотреть» умение чувствовать хорошую фотографию, прийти к этому интуитивно, или все же необходима теоретическая база знаний?

Владимир Селезнев: Теоретическая база необходима, но совсем не затем, чтобы научиться чувствовать фотографию. Теория нужна для того, чтобы быть в русле современных тенденций в фотографии и искусстве в целом, чтобы понимать, что именно ты делаешь, не изобретать заново колесо и велосипед, соотносить своё творчество с определённой культурной традицией, которой волей-неволей принадлежишь. Но это не моя задача. Для этого есть другие курсы: искусствоведения, кураторства, истории фотографии.

На моём курсе по сути вообще нет никакой теории, только необходимая понятийная база. Всё остальное – тренировка умения видеть, чувствовать, переводить чувственные импульсы на язык изображения. Как говорил Марк Рибу: «Наша подготовительная работа: читать стихи, слушать музыку, любоваться памятниками архитектуры, а затем — надеть удобную обувь и взять необходимое оборудование». Чем я и занимаюсь – веду подготовительную работу, только по своей методике.

* Ролан Барт: Camera lucida. Комментарий к фотографии. – M.: Ад Маргинем, 2011.

** Бергер Дж. «Искусство видеть» (Перевод с английского Е.Шраги). – Спб.: Клаудберри, 2012.

*** О.И. Михалкович, В.Т.Стигнеев «Поэтика фотографии». – М., 1989.

Преподаватель:  Владимир Селезнёв
Курс: Развитие визуального восприятия (Первый этапВторой Этап)
Форма обучения: очная, Москва (аудиторные занятия + домашние практические задания)
Продолжительность: 2 части по 3 месяца (12 занятий 2 раз в неделю)
Периодичность: 1я часть ~ 1 раз в 1,5 месяца, 2я часть ~ 1 раз в 6 месяцев

© Bleek Magazine. Беседу вела: Раиса Михайлова. В материале использованы фотографии слушателей курса.

Мы не просим нас хвалить или рекламировать. Но если вам понравился этот материал, нажмите кнопку «Like» или поделитесь им с друзьями. И тогда мы будем точно знать, какие публикации вам интересны. Оставляйте комментарии — мы любим общение.

Send this to a friend