Мифы и реальность, постановка и спонтанность в работе с детьми и их родителями.
Что делать, если вашего ребенка снимает фотограф?

О ней пишут, как о создательнице мифов и доброй колдунье, проводнице в путешествия в миры детских фантазий и взрослых реальностей, фотографе, которой удалось совместить документальную съемку и причудливый театр. Проект «Анна и Ева» – пожалуй, самая продолжительная и самая известная история Виктории Сорочински, которую уже успели увидеть миллионы людей во всем мире: от Германии до Колумбии, от Норвегии до Украины. Фотограф снимала ее почти десять лет, наблюдая за динамикой развития отношений молодой мамы и маленькой дочки, и тема оказалась близкой не только зрителям самых разных культур, но и интернациональному жюри. Сегодня Виктория Сорочински – обладательница ряда престижных наград и премий, среди которых – Lucie Award (номинация «открытие года»), Lens Culture Exposure Award, Lens Culture Portrait Award, Magenta Flash Forward, PDN Photo Annual, J.M. Cameron Award, Voies Off Arles Award, ON WARD, Review Santa Fe и многие другие. Она продолжает работу над несколькими новыми проектами, проводит лекции и мастерклассы, а также преподает в берлинском университете BTK.

Виктория Сорочински – о подводных камнях долговременных проектов, особенностях съемки детей, доверии и безрассудстве.

Виктория Сорочински

Виктория Сорочински. Автопортрет из серии «The Space Between». Предоставлено автором

Bleek Magazine: В интервью для «Блика» российский фотограф Сергей Максимишин признался, что самый большой «дар» для фотографа заключается в том, что найти в себе силы подняться с условного дивана – и начать снимать. Глядя на ваши серии «Daddy» и «Anna & Eve», над которыми работа шла почти 10 лет, не могу не спросить: а насколько сложно закончить такой долгосрочный проект? Как понять, что сделан последний кадр?

Виктория Сорочински: Дело в том, что на все 100% относительно проекта «Папа» я еще не уверена! Последний раз я снимала его в 2016, после двух лет перерыва, потому что в 2014 была уверена, что серия закончена и настало время планировать книгу. Девочка превратилась в подростка, в новую плоскость переходили ее отношения с отцом, но… Меня все еще мучали сомнения! Началась работа над книгой, в которой собиралась показать этот проект, но соблазн снять еще что-то оставался: а вдруг захочется «досказать»? В итоге я неожиданно решила сделать еще оду фотосессию и, скажу честно, до сих пор не знаю, закончена сьемка или все-таки будет еще один финальный «раунд».

Виктория Сорочински

Виктория Сорочински, фото из проекта «Daddy» (Папа). Предоставлено автором

Случайная встреча с героями проекта после двухгодичного перерыва шокировала меня, а вместе с шоком укрепилась мысль о необходимости продолжения. Появились новые снимки с заметно повзрослевшей Люси, проект дополнился свежей энергией. И я даже безумно рада, что не начала активную работу над книгой раньше, потому как этих фотографий могло не быть, и взросление девочки остался бы не отраженным в серии.

С «Аней и Евой» ситуация была более определенной. В какой-то момент стало очевидно, что энергия пропала, исчезла прежняя динамика, и процесс больше не давался легко. Не было запала, с трудом давалась каждая фотография. И стало ясно: пора заканчивать. Не хотелось, чтобы серия «вымучивалась». Поэтому, отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что окончание работы над любым проектом – органичное решение, которое принимают все его участники.

С одной стороны, это грустно. Но с другой – не могу сказать, что финал «Анны и Евы» был связан с большой печалью. Я просто поняла: проект отнимает у меня очень много энергии и сил, ипришло время концентрироваться на других сериях, одновременная работа над которыми в период съемки давалась очень сложно. Когда я поехала к ним в последний раз, в планах уже была затея книги, и я понимала, что остается лишь финальный аккорд – и проект закончится.

Bleek Magazine: Насколько вам были заметны изменения в жизни и характере ваших героев в процессе съемки? Как это проявлялось в фотографии? Также любопытен баланс между постановкой и спонтанностью в проектах, где задействованы дети, претерпевал ли он также некие изменения по мере их взросления?

Виктория Сорочински: В проекте «Анна и Ева» все действительно очень сильно менялось: от первых до последних кадров. Перемены касались как динамики, так и соотношения постановки и спонтанности. Когда он только начинался, я планировала гораздо больше сама, продумывала каждый кадр и даже зарисовывала его для себя. Хотя, конечно, я внимательно наблюдала и за своими «моделями», стараясь придумывать кадры под впечатлением от их отношений друг с другом. Более того, если мне казалось, что ничего интересного не получилось, я могла много раз переснимать один и тот же сюжет. Однако со временем контроля с моей стороны становилось все меньше, эскизы превращались скорее в точку отсчета и могли сильно меняться во время съемки.

Примерно года два спустя после начала серии я вообще перестала планировать. Более того, Анна с Евой целых три раза переезжали с квартиры на квартиру, менялась обстановка, что добавляло определенный визуальный интерес. Естественным образом эволюционировала и динамика отношений: понятно, что с возраста 4 лет девочка с каждым годом растет и по-другому воспринимает мир вокруг. Я стала больше наблюдать и, в буквальном смысле, решать на месте, что именно и как я буду фотографировать. Съемка приобрела более спонтанный характер и сильно зависела от ситуации.

Неизменным, правда, оставался тот факт, что все костюмы по-прежнему выбирала я. Но было и одно исключение! Это фотография под названием «Eve’s Kingdom» («Королевство Евы»), девочка там – в окружении игрушек на высоком стуле. Здесь наряд был полностью придуман самой Евой.

Виктория Сорочински

Виктория Сорочински, фото из проекта «Anna&Eve» (Анна и Ева). Предоставлено автором

Кадр был сделан в 2009 году, после очередного переезда семьи. Во время моего визита Ева похвасталась, что начала сочинять сказку – ту самую «Мою планету», которая впоследствии войдет в книгу. Тогда это было всего несколько фраз, но они мне сразу же очень понравились. Сама Ева с большим энтузиазмом живо рассказывала мне о своем «другом», волшебном мире – причем так, будто бы для нее он – реальность. Я включилась в игру и предложила ей: «Давай сделаем портрет тебя в роли Королевы твоей Планеты!» Как только она услышала мое предложение, то бросилась в свою комнату и вытащила кучу платков и платьев, чтобы смастерить из них наряд. Естественно, этот процесс никак контролировать не нужно было! Единственная «постановка» с моей стороны заключалась в том, что я попросила ее показать всех ее «друзей», которые тут же были выстроены перед стулом, и посмотреть на меня взглядом настоящей Королевы Планеты.

А несколько строчек из той сказки, подкрепленные интересом с моей стороны, вскоре превратились в настоящую длинную историю. Чтобы направить детскую фантазию, я задавала Еве дополнительные вопросы, попросив ее также, чтобы она «вплела» в сказку и что-то о своей маме. Месяца через два я получила электронное письмо от Ани и просто не могла поверить своим глазам! Неужели восьмилетний ребенок мог такое написать? Сейчас история вместе с другими комментариями Евы опубликована в книге и кажется мне ее важным дополнением.

Виктория Сорочински

Виктория Сорочински, фото из проекта «Anna&Eve» (Анна и Ева). Предоставлено автором

Пример удачной реализации спонтанной идеи – фотографии с Евой и Анной, сидящими на ветках, словно птицы. Их мы сделали во время прогулок в одном из парков в Монреале – месте с очень интересной атмосферой. Однажды мой взгляд упал на деревья, и тут же возникла идея… Кстати, теперь я понимаю, что она была достаточно сумасшедшая, так как, вообще-то, деревья эти были очень высокими! Из какой-то найденной дома одежды мы соорудили костюмы, и Анна с Евой забрались на ветки. Анна, как и я, моментально загорелась идеей сделать этот кадр, правда уже потом смеялась: «Что же про меня подумают? Я, наверное, безответственная мать – посадить пятилетнего ребенка, без страховки, на такое высокое дерево, сказав ей только: «Смотри, держись крепко!» Но в этот период мы были просто безбашенные!

Bleek Magazine: Дочь Георгия Пинхасова занимается фотографией и искусством. Старшая дочь Салли Манн часто выступает в роли модели, позируя как фотографам, так и художникам. Как, на ваш взгляд, присутствие камеры повлияло на становление характеров ваших героинь – Евы и Люси, ведь в жизнь обеих она вошла в очень юном возрасте?

Виктория Сорочински: Сказать сложно, конечно. Но насколько я помню, Ева всегда участвовала в съемке с большим энтузиазмом и была рада всему тому вниманию, что ей уделяют. Для нее происходящее было игрой. И да, «моделью» она была просто идеальной!

Интерес также был и со стороны Люси – девочки из проекта «Daddy». Но думаю, что в обоих случаях инициатива все же исходила от самих родителей, которые надеялись, что участие в проектах повлияет на становлении характеров детей и их возможное будущее. Мама Евы хотела, чтобы девочка поступила в школу с театральным уклоном, папа Люси пытался развивать в дочери артистические способности. Интересно получилось, что оба родителя из двух таких разных проектов – сами по себе творческие люди. Эндрю учился на кинофакультете, работает с камерой и освещением на съемочной площадке, а также пишет собственные сценарии, которые пока не удалось воплотить в реальность, у Анны -художественное образование.

Bleek Magazine: Что, на ваш взгляд, самое сложное и самое простое при работе над «долгостроем»? В чем преимущества и подводные камни работы с одними и теми же людьми на протяжении столь длительного периода?

Виктория Сорочински: Самый большой плюс – в том, что ты узнаешь своих «моделей» гораздо глубже, поэтому весь процесс получается более натуральным и органичным. Его даже можно назвать совместным творческим процессом, ведь ты как бы «сливаешься» с людьми, которых так долго снимаешь. Да и отношения между вами сами по себе становятся более развитыми.

Виктория Сорочински

Виктория Сорочински, фото из проекта «Silent Dialogs» (Безмолвные диалоги). Предоставлено автором

С незнакомыми людьми ситуация совсем другая, съемку в таком случае можно определить, как «работа в моменте». Расположить чужого человека в течение, самое большее, – получаса, и быстро сделать так, чтобы он почувствовал себя расслабленно, непросто. Думаю, что как раз в этой степени доверия и заключается основное различие. Ведь, когда знаешь кого-то много лет, этап выстраивания отношений уже давно пройден.

С Аней и Евой во время съемок я просто жила. Из Нью-Йорка я специально приезжала к ним в Монреаль на 2-3 недели, в течение которых пристально наблюдала за ними. Такое общение, конечно, нас сблизило и позволило увидеть какие-то вещи или вдохновиться от разных моментов. С «моделями», которых видишь всего раз в жизни на пару часов сделать это попросту невозможно.

Однако, в работе над долгосрочными проектами есть и свои сложности. Самая большая – недостаток энергии. Начинаешь сама себя повторять, замечаешь это, становится не так интересно, и могут опускаться руки. Вроде бы уже все сняли, что еще? Найти новое вдохновение, новый поток энергии, чтобы все не выглядело как высосанное из пальца – самая большая трудность.

Один из возможных выходов – перерывы между встречами. Чем они дольше, тем свежее взгляд. Нет ощущения, что ты уже все видела, вдруг возникают новые искры, рождаются идеи. Очень важно приложить максимум усилий, чтобы свежим оставался как взгляд фотографа, так и интерес, и любопытство тех, кто участвует в съемке.

Bleek Magazine: Насколько фраза «мы в ответе за тех, кого приручили» распространяется в область отношений фотографа, снимающего длительное время растущего ребенка? Чему, как вам кажется, девочек научило такое тесное общение с фотографом? Чему оба проекта научили вас?

Виктория Сорочински: До встречи с Евой я никогда не снимала детей. Поэтому общение с ней научило меня правильному подходу к такого рода работе. Мой главный урок – не нянчится или сюсюкать, а разговаривать спокойным и серьезным тоном, на равных. Чтобы настроить детей на правильный лад, нет нужды говорить им глупости, просто будьте собой. Тогда ребенок начинает чувствовать ваше серьезное отношение к делу, вдруг случается какой-то щелчок – и он просто успокаивается и концентрируется на съемке! Это очень интересное явление, и на своей практике я замечала его неоднократно, выслушивая удивленные возгласы родителей: «Как такое возможно? Минуту назад малыш носился по всей квартире, а сейчас сидит и молча слушает, что ему говорят!» Увидев, как я расставляю оборудование, вступив со мной в некий обмен энергией, любой, даже самый бешеный, ребенок постепенно успокаивается и начинает воспринимать все происходящее серьезно.

Виктория Сорочински

Виктория Сорочински, фото из проекта «Daddy» (Папа). Предоставлено автором

Мне кажется, что дети просто ловят твой настрой. Они гораздо более чувствительные, чем взрослые. И если ты с ними общаешься на равных, то они обязательно включаются в эту тему.

Общение с Евой также, хочется надеяться, многому ее научило. В течение всех этих лет мы очень плотно общались, видев ее интерес, я постоянно стимулировала ее фантазию вопросами и разговорами. А она с лихвой меня вознаграждала! Зная, что я прихожу специально для съемок, с камерой, снимать фильм «про нее», девочка выдавала удивительные вещи! Она придумывала себе самые разные роли, представлялась то королевой, то цветком, охотно включалась в игру. Думаю, что без присутствия камеры этого могло бы и не случиться.

Bleek Magazine: Помните ли вы себя и свои ощущения в детском возрасте, позирующей перед камерой? Что это были за фотографии? Кроме «Daddy» и «Anna & Eve», у вас есть ряд проектов, где вы снимаете детей и их семьи, к тому же из самых разных стран, – на ваш взгляд, изменилось ли отношение детей к практике фотографирования? Ведь прошло уже несколько десятилетий, и технические устройства тесно вошли в нашу жизнь.

Виктория Сорочински: Во-первых, мой дедушка был очень творческим человеком – занимался и скульптурой, и театром, сам ставил пьесы и играл в них, увлекался он и фотографией. Дома он оборудовал целую комнату-лабораторию, где я проводила много времени. Поэтому думаю, что именно общение с ним впоследствии и вернуло меня в фотографию, вдохновив заниматься ею профессионально. Помню, что дедушка часто снимал как меня, так и мою сестру. Мы позировали, иногда довольно долго, и ожидание могло раздражать сестру, но не меня. Я почему-то всегда понимала, что он делает очень важные вещи, и стоит набраться терпения. И это его волшебное занятие всегда было мне близко.

Виктория Сорочински

Виктория Сорочински, фото из проекта «Untold Tales of Halsnoy Kloster». Предоставлено автором

Не думаю, что отношение к практике фотографирования сильно изменилось у сегодняшних детей. Все зависит от того, как она происходит. Есть дети, которые привыкли к постоянно «щелкающим» их родителям, которые все время просят: «Cheese!». В таких ситуациях нормально, что дети могут и не хотеть фотографироваться и станут как-то кривляться. Совсем по-другому они ведут себя, когда понимают серьезность намерений, – дети всегда чувствуют, если снимаешь не просто «чтобы щелкнуть». Уверена, им видна разница.

Больше всего успех съемки детей зависит от настроения и атмосферы, созданных фотографом, от энергии, которую удалось передать ребенку. Поэтому нужно заранее для себя определить тональность этой ноты – что именно хочется передать в фотографии– и транслировать ее людям.

 

© Bleek Magazine. Беседу вела: Ольга Бубич

Мы не просим нас хвалить или рекламировать. Но если вам понравился этот материал, нажмите кнопку «Like» или поделитесь им с друзьями. И тогда мы будем точно знать, какие публикации вам интересны. Оставляйте комментарии — мы любим общение.

Send this to a friend