Вы, конечно, помните ее. Девочку в белом платье, позирующую с конфетой в виде сигареты. Напряженная струна подростковой фигурки на деревянной веранде. Старшая из легендарной троицы детей Салли Манн: настоящих, дерзких, свободных, покоривших почти 25 лет назад весь мир, появившись на страницах фотокниги «Immediate Family» («Ближайшие родственники»). Желание узнать о жизни Джесси после «Родственников» возникло, когда, случайно попав на показ биографического фильма о закулисье съемочной площадки в доме Манн, я увидела фрагмент интервью с девочкой. Тогда ей было лет 15, но о съемках для Салли она рассуждала так, будто речь идет о серьезной профессиональной работе – сложной и одновременно захватывающей. Ее харизма, уверенность взрослого человека, который четко знает и глубоко верит в то, что говорит, а также полное отсутствие стеснения поразили меня. На фоне эмоций родился план пообщаться с Джесси, которому суждено было осуществиться уже очень скоро.

Джесси Манн

Портрет Джесси Манн авторства Мэри Кьярамонте, «Четверть времени», 2013

Bleek Magazine: Не так много известно о том, чем вы занимаетесь последнее время. Вы изучали психологию, пробовали себя как писательница, художница, модель. Насколько я помню, значимой страницей в вашей взрослой творческой жизни стала работа с фэшн-фотографом Леном Принсем над серией «Self-Possessed» («Хладнокровные») в 2006 году. А что сегодня? Искусство все еще в центре ваших интересов?

Джесси Манн: Сейчас я заканчиваю аспирантуру, получила степень магистра в области науки и технологии, работаю над диссертацией по трансляционной биологии, медицине и охране здоровья. Сфера моего научного интереса – нейрореабилитация. Да, искусством я все еще занимаюсь, весной у меня планируется выставка – и снова это будет совместный проект.  Вместе с художницей Лиз Лигори мы засвечиваем фотобумагу лазерами, а затем обрабатываем ее фотохимикатами. Но учеба сейчас занимает все же центральное место.

Поступая в колледж, я не планировала заниматься творчеством, но ведь я буквально выросла в окружении искусства, и оно стало чем-то вроде болезни. Я поняла, что просто не могу его бросить. Я всегда буду рисовать, писать и являться чей-то музой. Все эти занятия – неотъемлемая часть моей личности. Но, признаюсь, в профессиональном плане жизнь художницы меня разочаровала. Все же я предпочитаю иметь нормальную специальность и параллельно заниматься творчеством, а не работать исключительно в области искусства.

Джесси Манн

Электромагнитограмма Джесси Манн и Лиз Лигори

Bleek Magazine: Весь мир помнит вас по детским снимкам, сделанным вашей мамой Салли Манн, и появление в откровенных и одновременно ироничных снимках под множеством иконических масок в серии Принса «Self-Possessed» было большим сюрпризом. Но ваш талант к позированию и перевоплощению в этом проекте стал еще более очевидным. Какова история сотрудничества с этим фотографом и что серия значила для вас лично?

Джесси Манн: У нас с Леном есть еще море работ, которые мы пока не успели показать, а наши совместные творческие планы не имеют пределов, поэтому я с удовольствием расскажу об этом проекте.

Все началось еще со школы, когда я позировала Юстине Курлянд (Justine Kurland) и Кэти Гранан (Katie Granan) и делилась с ними своими взглядами на роль модели, или музы, в процессе создания произведения искусства. Они обе поддержали меня и были уверены, что мне стоит развивать эту мысль и попытаться ее воплотить.

Позже, уже в колледже, я не прекратила поиски и стала думать, как мне реализовать свои задумки. Один знакомый посоветовал мне обратиться к Лену, мы встретились и сделали пробную съемку, просто поэкспериментировали денек в его студии. Буквально после первого кадра стало ясно, что между нами существует особая «химия», фотографии получаются замечательные. Так что мы сразу приступили к работе.

Джесси Манн

Джесси Манн и Лен Принс, из серии “Self-Possessed”

Мы с Леном стали отличной командой. Я отвечаю за исследовательскую часть работы – прихожу на съемку с папками, переполненными фотографиями, на которые мы ориентируемся в работе. Правда Лен отказывается на них смотреть, чтобы избежать соблазна буквально повторить чужие идеи. Однако финальный результат всегда точно отражает то, каким я хотела видеть фотографию, придя в студию.

Мы работаем с поляроидами 8×10, что позволяет обсуждать кадр и вносить необходимые изменения. Лен всегда на два шага впереди меня, у него отличный глаз, и он прекрасно понимает, что, в конечном счете, сработает, а что нет. В то же время, он прислушивается и ко мне, если я предлагаю попробовать нечто необычные или даже рискованное. Он не очень загоняется по поводу фотографий и понимает, что эти снимки все же стоит воспринимать с иронией.

Джесси Манн

Джесси Манн и Лен Принс, из серии “Self-Possessed”

Bleek Magazine: В статье о вас и Лене Принсе в «The New Yorker» я наткнулась на фразу Лена, где он характеризует вас следующим образом: «Если кого-то можно было бы назвать искусством, то это была бы Джесси». Если искусство – это вы, то что есть для вас искусство? И если говорить о вашей работе моделью, насколько сложно не раствориться в той веренице образов, которые вы на себя примеряли?

Джесси Манн: Это как раз одна из основных тем, которую мне хотелось раскрыть в проекте. Идею трагической музы, того, что у нее во время съемки как бы отбирают, того, что муза – в опасности. Именно с такими позициями, касающимися объективизации женщин в искусстве, мне кажется, и связаны все представления людей о роли музы. Существует устойчивое мнение, что женщины – слабые, хрупкие существа, которые постоянно находятся в опасности попасть в ловушку эксплуататора. Не понимаю, почему так сложно поверить в то, что модель участвует в процессе работы над произведением искусства добровольно, активно вовлекаясь в создание образа, фильма или живописного полотна. Она четко понимает, что делает.

Еще в детстве мне было обидно слышать домыслы людей о том, что стоит за работами моей мамы. Мы все много трудились над фотографиями, и мы ими гордимся. Мнения критиков, которые заявляют, что нас эксплуатировали, ставят под сомнение нашу вовлеченность в процесс создания снимка, равно как и наше сотрудничество с мамой. Именно это и происходит с женщинами и детьми в искусстве – их ошибочно принимают за объекты, а не за полноценных участников. Поэтому, будучи в особенном положении человека, который уже получил в художественном мире определенный статус, я чувствовала, что мне нужно открыто высказать свое мнение о том, кто такая муза, и что значит воплощать собой художественную концепцию или персонаж.

В детстве мы не были моделями в полном смысле этого слова. Скорее это был постоянный урок искусства. Перед нашими глазами проходило множество самых разных книг: от маминых современников, например Нан Голдин или Эллиотта Эрвитта, до живописи эпохи Возрождения или древних статуэток. Я лично обожала работы Донны Феррато, по ее книге «Жизнь с врагом» я делала презентацию в 5 или 6 классе. В любом случае, все работало на то, что мы учились понимать изображение, осознавать, что собой представляет сильный образ. И я наблюдала за всем этим с позиции модели, пытаясь разобраться, что именно в позе или в том или ином положении в пространстве делает изображение интересным. Было весело, но в то же время это была учеба. Все влияло на наше понимание изображения.

Джесси Манн

Портрет Джесси Манн авторства Мэри Кьярамонте, «Заклинание», 2013

Bleek Magazine: А не помните конкретных примеров кадров из детства, которые были придуманы или «разыграны» именно вами?

Джесси Манн: Дать такие примеры обычно очень сложно, все же каждая фотография представляла собой именно сотрудничество. Трудно сказать: «Вот тут я предложила сделать это, это и вот это», – каждый кадр выстраивался и рос сам по себе, в процессе работы. Возможно, тебе и не пришло бы в голову сделать определенную штуку, если бы кто-то другой тем утром не завел разговор на какую-то тему, пока ты подготавливала к съемке технику. Поэтому съемка становится скорее работой по улучшению качества, где каждый шаг – реакция на происходящее здесь и сейчас. «А если я вот так подниму платье?» – «Хорошо, но если ты его поднимаешь, то попробуй тогда вот так повернуться, м?». Это постоянно развивающийся диалог, увлеченное движение вперед.

Джесси Манн

Портрет Джесси Манн авторства Мэри Кьярамонте, «Уроборос», 2016

Bleek Magazine: В интервью вас часто описывают именно как «музу» и «модель». Вас устраивают такие определения? Насколько сложно при этом заниматься собственным искусством, рисовать или писать – создавать свои произведения, а не только вдохновлять других?

Джесси Манн: Естественно, этими ролями я только горжусь, но, мне кажется, их значение часто неверно трактуют и не совсем в тему упоминают. Роль музы так же связана с искусством, как и роль творца. Быть в искусстве – это уже форма создания искусства. Между тем, кого рисуют, и кто рисует или фотографирует, формируются отношения дающего и принимающего. По своей природе это сотрудничество, а конечный результат зависит от эффективности и глубины обмена. Конечно, на этом пути существует множество преград. Вы не представляете сколько раз люди думали, что Лен – мой любовник, или что он делает всю работу, а я ему просто позирую. Мы научились быть очень осторожными и стараться максимально чётко формулировать приглашения или комментарии проекта, определяя нашу серию как «Совместные работы, выполненные Леном Принсем и Джесси Манн». Тем не менее газеты продолжали писать, что Лен меня «снимает». Мы же с Леном имеем совершенно другое представление о нашей работе. Это именно совместное творчество, вот в чем их основная цель.

И хочу еще раз отметить: я искренне верю в творческое сотрудничество в области искусства. Мой опыт подобной работы всегда был фантастическим. И несмотря на то, что я люблю творить в одиночестве в мастерской или писать что-то, я всегда ощущаю необыкновенную мощь в процессе совместной работы. Несколько раз я была в команде организаторов мастерских на Маунтайн Лэйк (the Mountain Lake Workshop), одним из основателей которых был Джон Кейдж, и я в восторге от полученного там опыта и всех идей, заложенных в мероприятия такого плана.

Есть нечто магическое в полете капель краски с кончика кисти и их приземлении на холст, и такая магия обретает еще большую силу, когда ты понимаешь, что за ней стоит группа работающих вместе людей.

Джесси Манн

Живописная работа Джесси Манн из серии «Весна»

Bleek Magazine: Я знаю, еще одна ваша страсть – чтение. Среди любимых авторов вы упоминаете также и русских писателей. Например, Владимира Набокова. Не говорите, что никогда не сравнивали себя с Лолитой! Поделитесь своим мнением об этом романе?

Джесси Манн: Хa, забавный вопрос. Меня об этом еще никогда не спрашивали, но я восхищена вашей смелостью. У меня есть любимые произведения русской литературы, а от Набокова у меня сносит крышу. «Лолиту» я люблю меньше всего, предпочитаю скорее «Аду». Однако, помню, что «Лолиту» мы проходили с потрясающей русской преподавательницей, моим куратором во времена колледжа, и ее толкование этого произведения мне всегда очень нравилось. Она говорила, что на самом деле роман – об Америке, о том, как даже свои овощи мы заправляем сыром и маслом. Америка – страна, где на завтрак едят хлопья со вкусом конфетных печенек. История с Лолитой – всего лишь сыр, которым Набоков «заправил» прозу, чтобы читатели съели свои овощи. Овощи – это его размышления о том, что такое Америка, сыр – грязные истории об убийстве, сексе и маленьких нимфетках.

Bleek Magazine: А в героине Ады что вас привлекло?

Джесси Манн: Не уверена, что могу назвать ее любимым персонажем, хотя сам роман все же таким является. Мне кажется, он очень похож на произведения Салмана Рушди. На страницах «Ады» Набоков дальше всего удаляется в собственную новую метавселенную (хотя я готова согласиться, что о «Лолите» можно сказать то же самое). Здесь я чувствую себя вплетенной в некую прозрачную ткань истории, прибывшей на мифическую пристань, – в романе тон писателя одновременно игривый и напоминающий мне Пруста.

Джесси Манн

Джесси Манн и Лен Принс, из серии “Self-Possessed”

Bleek Magazine: А если бы вы писали воображаемую автобиографию «по мотивам вашей жизни», кто был бы в ней главным героем, где, когда и как жил бы этот персонаж? И каким уроком его или ее жизнь служила бы остальным людям?

Джесси Манн: Это еще один забавный вопрос, потому что я на самом деле пыталась писать воображаемую автобиографию! Конечно, главной героиней была я сама, хотя я и старалась придать ей некую эфемерность, сделать ее наполовину реальной, наполовину выдуманной. Я обожаю книги Салмана Рушди, и мне хотелось поиграть с его техникой скольжения между реальным миром и коллективным бессознательным, собранным из мифа, искусства и поп-культуры. Создать из самой себя персонажа, у которого была бы моя история – история о ком-то, кто формировался уже будучи известным в мире искусства. Но я – не Рушди, планка была высоковата. Ну, кто знает, может быть однажды мне даже удастся эту книгу закончить.

А что касается идеи, которую мой персонаж транслировал бы в мир, она была бы такой: создание произведения искусства действительно воздействует на наше существование, в нем происходит контакт и взаимопроникновение реального и мистического. Наши симуляции так же важны и так же активны, как и то, что мы считаем своим настоящим.

© Bleek Magazine. Беседу вела: Ольга Бубич

Мы не просим нас хвалить или рекламировать. Но если вы нажмете кнопку «Нравится» или «Поделиться», мы будем точно знать, какие материалы вам интересны. Оставляйте комментарии — мы любим общение!

Send this to a friend