Современные фотопроекты молодых авторов с точки зрения члена жюри международных фестивалей — как не надо снимать и какие вопросы необходимо ставить перед собой, прежде чем приступить к съемке

Рассматривая суровые темные снимки из разных регионов Восточной и Центральной Украины, Киева и Донбасса, Москвы и Сибири, Чернобыля и Майдана, начинаешь сомневаться, что их автор – канадец. Дональд Вебер так глубоко ощущает постсоветский алогичный хаос, что в его североамериканское происхождение поверить сложно. Судите сами: теги этого фотографа в инстаграме – #pizdato и #pizdets. Какой еще канадец мог бы с такой естественностью и ироничным изяществом использовать дворовый русский сленг! Видимо, семь лет работы в бывшем СССР не прошли даром. Обладатель многочисленных наград и стипендий, среди которых стипендия Гуггенхайма, грант имени Доротеи Ланж и Пола Тейлора, канадская премия герцога и герцогини Йорка и две награды конкурса «World Press Photo», сегодня Дональд Вебер продолжает свою советскую фото-Одиссею, успевая читать лекции и проводить мастер-классы по всему миру. Кроме того, Вебера часто приглашают в жюри международных фотоконкурсов, один из которых – недавний «The New East Photo Prize».

Дональд Вебер

Дональд Вебер. Фото: Массимо Мастрорилло

Bleek Magazine: Шорт-лист «The New East Photo Prize», не так давно появившийся в сети, сопровождается вашими критическими замечаниями. Что вы думаете о качестве серий, которые были поданы на этот конкурс? И каково ваше мнение об общем уровне фотографии авторов из Восточной Европы и об их визуальном языке?

Дональд Вебер: Начну с того, что для меня участие в жюри любого конкурса – это момент паники. Первая реакция: а вдруг ничего хорошего вообще не пришлют? Но затем, к счастью, встречаются не просто хорошие, а реально замечательные снимки, и вера в фотографическую человечность укрепляется. Среди авторов, приславших работы на конкурс «The New East Photo Prize», определенно, было несколько проектов, которые я бы назвал очень сильными. Парочка с легкостью могла бы оказаться не только в топе этого конкурса, но и на лучших фото-платформах. Имен пока называть не буду, ведь нам еще предстоит определиться с победителем. И было бы нечестно, если бы я выразил свои предпочтения. Если посмотреть на 18 проектов из шорт-листа, то ясно, что все они сильны по-своему. Некоторые – в большей степени, и это нормально. Но стабильность есть во всех. И мне также нравится широта географии всего региона «Нового Востока»: среди фаворитов мы видим не только бывший СССР, но и, например, Балканы. Есть проекты из Боснии, Украины, Болгарии, два из Латвии и даже один из Кыргызстана.

Однако, несмотря на то, что проекты имели такой широкий охват, была одна тенденция, которая оказалась общей для всех. Сегодня в фотографии мы наблюдаем очень много повторений, и это, пожалуй, не имеет ничего общего с географией. Гораздо в большей степени феномен связан с тем, куда фотография двигается вообще. Да и не только фотография. В разных областях можно легко найти примеры, когда люди «присваивали» разные практики (старались определенным образом выглядеть, вести себя или что-то делать), не вдаваясь особенно в подробности, что именно, как и зачем несут в себе тот или иной стиль или эстетика. Так, весь процесс творчества становится будто бы направленным лишь на получение финального результата, без углубления в подробности: о чем эта история или в чем суть идеи, которую фотограф хочет донести.

В разных областях можно легко найти примеры, когда люди «присваивали» разные практики, не вдаваясь в подробности, что именно, как и зачем несут в себе тот или иной стиль или эстетика. Так весь процесс творчества становится будто бы направленным лишь на получение финального результата, без углубления в подробности — о чем эта история или в чем суть идеи, которую фотограф хочет донести.

Проекты из шорт-листа конкурса очень отличаются, и кажется, что их авторы четко понимают, что они хотят донести до зрителя и почему – и именно «под идею» они и подбирают визуальный язык ее выражения.

Те же, кто в шорт-лист не попал, занимались, как раз, скорее апроприацией фотографического языка, а не поисками ответов на вопрос «почему?». И эта тенденция даже не обязательно связана с «Новым Востоком». Сегодня она прослеживается по всему миру. Ясно, что риск есть у всех нас. И я вовсе не питаю надежды, что все сотни заявок на конкурс будут интересными и оригинальными. Но я твердо уверен: нам стоит меньше ориентироваться на результат, а больше – на понимание того, что именно мы пытаемся сказать фотографией.

Дональд Вебер

Фото: Дональд Вебер, из серии “Пролог” (“Допросы”)

Bleek Magazine: Значит ли это, что, говоря о восточно-европейской фотографии, сложно выделить темы или направления, которые могли бы характеризовать именно этот регион? Темы скорее универсальны?

Дональд Вебер: Мне стоит сразу отметить, что под «восточно-европейской фотографией», особенно говоря о последних 6-7 годах, я имею в виду Россию, Беларусь и Украину. С той же балканской фотографией я познакомился не так давно, поэтому у меня перед глазами все же именно эти три страны, а не большая по масштабу географическая территория.

В январе 2016 года я участвовал в программе обмена преподавателями в Академии искусства в Вильнюсе (Литва), где мне довелось пообщаться с Эндрю Микшисом, местным фотографом и бывшим преподавателем этой академии. Во время разговора о ситуации с восточно-европейской фотографией, он отметил, что сегодня она представлена работами очень высокого уровня, очень мощными идеями, которые, однако, часто оказываются такими глубокими, что понять то, что пытается сказать автор, реально невозможно. Визуальный язык фотографов этого региона – очень абстрактный.

Одно из возможных объяснений связано с историческим аспектом визуальных традиций региона. Как в странах Балтии, так и в других странах бывшего СССР, долгое время господствовала очень специфическая традиция документальной черно-белой репортажной фотографии — к слову, все еще популярная среди фотографов моего возраста, лет 30-40. Молодое поколение двадцатилетних ребят имеет больше возможностей выезжать заграницу и общаться с более широким кругом зрителей. Но, вместе с тем, они впитывают в себя и больше внешних влияний. В каком-то смысле это хорошо. Но Эндрю высказал очень верную мысль, и я должен с ней согласиться. Многие фотографы из этого региона так отчаянно пытаются обогнать или забыть свою историю, что в итоге они полностью игнорируют связь с прошлым.

Посмотрим, например, на тот же запад, или Азию, или даже Нью-Йорк. Везде мы найдем фотографов, которые «выплескивают» в творчество истории из прошлого своего региона, как бы трудно им это не давалось или как бы им не была близка та или иная фотография. Но сами темы приходят к таким авторам естественно: любое искусство имеет корни глубоко в истории. И логично, что если ты хочешь двигаться вперед, тебе нужно ее понять.

Любое искусство имеет корни глубоко в истории. И логично, что если ты хочешь двигаться вперед, тебе нужно ее понять.

Еще одна тенденция, общая для фотографии из Беларуси, Украины и России – это ее однородность. Порой мне было сложно определить, откуда именно тот или иной фотограф, потому что используемый ими язык часто был немного неверно ими понят. На сайте «Calvert Journal» сейчас висит отличный материал о русском рэпе, о том, как ему стоит прекратить копировать американскую черную культуру, ведь о самой России она не говорит абсолютно ничего стоящего! Типичные образы из клипов русских гангста-рэперов: девочки с пустыми взглядами, пацаны с деньгами, «хаммеры» и все в таком роде.  Все это очень символично для американской рэп культуры, но на фоне русских культурных символов это же все пустышки! В них абсолютно никак не отражается широкий исторический контекст.

Дональд Вебер

Фото: Дональд Вебер, из серии “Пролог” (“Допросы”)

Bleek Magazine: В одном из своих интервью Вы сказали, что хороший фотограф должен просто “сесть и прислушаться” к тому, что происходит вокруг, искренне вовлечься в истории людей. Так что же происходит в нашем регионе: молодые фотографы, как русские рэперы, вместо того чтобы наблюдать и анализировать происходящее рядом, в их городе и стране, заимствуют «формальные инструменты» из других культур, о которых они не имеют понятия?

Дональд Вебер: Да, именно так. И я надеюсь, такое мнение не прозвучит так, будто сорокалетний мужик поучает молодежь: «Эти сегодняшние детки!» Я вовсе не это имею в виду! Просто я твердо убежден, что нам нужно придерживаться выражения определенной идентичности. Конечно, в ответ мне могут возразить: «А ты кто такой, чтобы нас учить? Посмотри на себя: снимаешь-то в Украине и России! Какое тебе до них дело? Чего меня учишь не соваться к другим?» Но суть не в том, чтобы оставаться или не оставаться у себя дома. Важно знать свои корни и свое наследие, а также то, как они могут влиять на твое видение и понимание мира вокруг.

Я бы никогда не смог рассказать историю об Украине как украинец. Я вижу и говорю о ней со своей «канадской» позиции и пропускаю то, что вижу, через свой фильтр. Но чем бы я ни занимался, я всегда помню: история должна что-то рассказывать как местным жителям, так и более широкой аудитории.

Мой любимый пример успешной работы группы фотографов, которые отлично сохраняют свою историческую и культурную идентичность, а также социо-политические корни – это ребята из Бангладеш. Например Мунем Васиф, Саркер Протик и другие. Им удалось выйти на уровень глобальной аудитории, но в то же время, лично мне кажется, что на их фотографию оказывает очень большое влияние их регион и культурная идентичность. Это сочетание современности и взгляда, устремленного в прошлое, чрезвычайно интригует!

С другой стороны, знакомясь с восточно-европейской фотографией, я вижу ее скорее как пытающуюся быстрее убежать куда бы то ни было – главное, подальше от самих себя. И мне это представляется весьма опасным.

Дональд Вебер

Фото: Дональд Вебер, из серии “Пролог” (“Допросы”)

Bleek Magazine: А почему, как вы думаете, молодежь не желает исследовать собственную идентичность и корни? Причина – в отстраненности и некой чужеродности советского прошлого? Пустоте, пришедшей на место прочной идеологии?

Дональд Вебер: Да, многое действительно связано с отчужденностью. Но также и с поиском новых возможностей и столкновением с новой свободой — мочь и хотеть отправиться куда-то еще. Глядя на многие проекты, присланные на конкурс, я как будто бы ощущал, что авторы снимали их с мыслью: «Я хочу быть известным фотографом или художником, значит, мне нужно снимать вот так! Мне нужно фотографировать в стиле, скажем, Райана МакГинли… ну, или еще кого-то». Конечно, может сработать и такая стратегия, но нужно понимать, что, когда вы заимствуете чей-либо фотографический язык или другие формы, вы должны быть в курсе, откуда он берет свои корни, в каком культурном контексте он сформировался.

Три года назад в Белграде я встретил одного молодого беларусского фотографа. Он показал мне неплохие работы, но первый же логичный вопрос, который у меня возник, был следующий: «А где ты снимал все это? Это Токио? Минск? Торонто или Амстердам? Фотографии ничего мне об этом не говорят!» У этого автора интересный взгляд, и мне было ясно, что его фотография способна о чем-то рассказать зрителям. Но лично мне она не говорила ничего. Она была начисто лишена культурного контекста. Слишком абстрактная, слишком размытая. Скорее она напоминала адаптацию визуального языка другого человека – сцены с полуобнаженными людьми, снятыми «с руки» дешевыми фотоаппаратами со вспышкой в лоб. Некая «эстетика скейтбордистов» – кажется так ее сейчас называют. Идея была скорее в том, как ты снимаешь, а не что именно ты чувствуешь и что делает тебя неравнодушным.

Дональд Вебер

Фото: Дональд Вебер, из серии “Пролог” (“Допросы”)

Bleek Magazine: Еще одно популярное сегодня направление, мне кажется, связано с чрезмерным акцентом на уникальном «внутреннем мире» молодых фотографов. Кажется, что некоторые серии они снимают, в буквальном смысле, не выходя из комнаты. Не знаю, делают ли они это потому, что боятся выпасть из зоны комфорта или из-за того, что Роб Хорнстра назвал «эгоизмом» современной фотографии.

Дональд Вебер: Да, это правда. Я полностью согласен! Робу и мне повезло преподавать в университете, поэтому мы постоянно имеем дело с мэйнстримовым поколением фотографов. В частности, у меня в классе из 17 студентов 10 снимают так называемые «личные» проекты. Ну, по большому счету, «личной» является любая работа. Но те «личные» фотографии, которыми интересуются мои студенты, это скорее что-то в стиле Франчески Вудман. Проекты «только обо мне, моих проблемах и страданиях». И в наши дни такого как бы… слишком много! Эта тема реально доминирует.

Возвращаясь к конкурсу «The New East Photo Prize», могу сказать, что каждый второй проект был на тему «есть у меня такая проблема, и вот как я ее решаю при помощи фотографии». Но лично для меня они не значили абсолютно ничего! Потому что как, интересно, я могу забраться к тебе в голову, если ты сам не очень-то стараешься нормально и четко мне все объяснить? Поэтому я действительно соглашусь с мнением, что фотография становится очень эгоистичным и нарциссическим занятием. Да, личные переживания и человеческие причуды можно рассматривать как преимущество, и как фотографу тебе нужно где-то набраться мотивации, чтобы начать работу. Но я также уверен, что великая фотография уходит намного дальше своего «создателя» и способна реально общаться со зрителем вне зависимости от того, была ли она сделана 75-летней бразилианкой или 6-летним ребенком из Москвы. Я верю, что нам нужно развивать в себе способность общаться с другими людьми, а не только с близким окружением.

Я уверен, что великая фотография уходит намного дальше своего «создателя» и способна реально общаться со зрителем вне зависимости от того, была ли она сделана 75-летней бразилианкой или 6-летним ребенком из Москвы.

Bleek Magazine: И при каких условиях подобная «глубина» диалога возможна?  

Дональд Вебер: Своим студентам я постоянно задаю тот же набор вопросов, начиная от «Кто ты?» и «Что ты пытаешься сказать?». Есть и масса других: «Что тебе интересно?», «Что тебе важно?», «Кто и что мотивирует и вдохновляет тебя?», «Что заставляет тебя задуматься?», «Что бесит или злит?», «Что способно выгнать тебя на улицу и заставить протестовать?», «Что ты любишь?» и «Частью чего тебе хотелось бы быть?» Фотографу нужно иметь столько разных качеств. И когда ты начинаешь понимать и «заряжать» свое тело и дух всем этим… я бы не сказал «вдохновением», скорее проще — «обычными вещами»… только тогда ты сможешь сделать действительно сильные снимки. Нет ничего плохого в том, чтобы фотографировать и пытаться разобраться в своих отношениях с родителями, бабушкой или дедушкой, девушкой или парнем, или кем бы то ни было. Но я уверен, что хороший проект будет выходить за рамки утверждения «это моя семья» или «это я». Хорошая работа возможна только при таких условиях. Но часто работы молодых авторов, которые попадаются мне на глаза, слишком сильно направлены именно в сторону «самокопания».

Возьмем ту же Франческу Вудман. В этом смысле она является идеальным примером, без преувеличений, и ее работы исключительно персональны, но в то же время они обладают огромной силой и значимостью. Меня ее творчество очень трогает, несмотря на то, что она жила в абсолютно другой эпохе и умерла задолго до моего рождения. Откуда тогда такая удивительная способность «зацепить» меня? Да и не меня одного, а еще миллионы людей во всем мире! Секрет в том, чтобы отойти от этой плотной привязки к себе самому, которая вне твоей личной истории никому не интересна!

И еще одна вещь, которую мне в контексте «личной» фотографии понять достаточно сложно. Если ваша история такая интимная, такая зацилкенная на себе, что же вы ею делитесь с миром? Зачем участвуете в конкурсах? Почему демонстрируете в галереях? Если ваша фотография – катарсис во плоти, или как вы там еще ее называете, какой смысл знакомить с ней широкую аудиторию? Потому что если вы так решительно намерены пообщаться с публикой, найдите тему, которая будет иметь значение и для них!

Дональд Вебер

Фото: Дональд Вебер, из серии “Пролог” (“Допросы”)

Bleek Magazine: Дональд, а что Вам отвечают ваши студенты, когда мы обрушиваете на них свою лавину вопросов?

Дональд Вебер: Эээ… не очень много. И задавая им вопросы, я вовсе не хочу сказать: «Нет, вы себя найти не сможете!» Я предлагаю им свое мнение о том, что важно и ценно мне, но если кто-то настроен решительно и хочет продолжать проект, я готов оказать им любую поддержку, чтобы они добились максимального результата. Суть в том, чтобы быть резкими и пытливыми, чтобы прийти к собственному пониманию, но также важно и верить. Знаете, каждый фотожурналист должен пройти этап создания истории о наркоманах, бездомных или алкоголиках. Пусть же он(а) пройдет через него и никогда к этим темам не возвращается. И, к счастью, после работы над проектом такого плана студенты осознают, что им нужно искать универсальные темы. Больше связей с глобальным миром.

Каждый фотожурналист должен пройти этап создания истории о наркоманах, бездомных или алкоголиках.

Например, если кто-то страдает от депрессии и хочет сделать об этом фотопроект, то почему бы не начать с вопроса: «Что такое депрессия? Это о переживании изоляции или о конфликте с современным обществом?» Почему бы не попытаться поместить эту тему в более широкое поле и не воспользоваться разными способами и разными проектами, которые уже освещали эту тему? По-моему, в этом суть современного художника, того, чем он(а) занимается!

Bleek Magazine: А как определить разницу между вдохновением, получаемым от работ другого художника, и копированием его стиля?

Дональд Вебер: Вдохновение предполагает понимание, или, я думаю, оно появляется после того, как ты узнал и очень хорошо осознал причины тех или иных решений, принятых художником. Почему художник сделал такой выбор? Мое понимание вдохновения связано с исследованием и объяснением того, кем, на мой взгляд, является тот или иной автор… Каждый из нас в разной степени эмоционально реагирует и вдохновляется теми или иными авторами. А на других нам наплевать. И это нормально. Потому что мы основываемся на собственном понимании пережитых ситуаций и используем его как средство и способ постижения интересующего нас художника. И, быть может, это станет началом понимания мотивации художника: почему он выбрал такую картину, почему принял такое решение, почему интересовался темой или этой частью общества? Суть в том, чтобы попытаться найти смысл в собственном творчестве.

С другой стороны, копирование – это всего лишь копирование. Больше всего, кстати, прямых имитаторов, пожалуй, у Вольфганга Тильманса. Люди думают: «Ну, сегодня Вольфганг Тильманс – популярный фотограф. Именно это мне в нем и нравится. Так что я тоже сейчас наснимаю море фотографий со вспышкой: друзей, гамбургеры, распечатаю все это маленьким форматом и наклею на большую стену!» Это копирование. И это значит, что вы не имеете ни малейшего представления о том, почему Вольфганг Тильманс снимает именно так, по какой причине он выбрал именно такой формат и такие темы. А это важно. Действительно, многие думают, что они лишь вдохновляются или находятся под влиянием того или иного фотографа, но на самом деле они просто мимикрируют под его или ее стиль, копируя то, что этот автор снимал. Безо всякого понимания причин принятых им стилистических решений.

Многие думают, что они лишь вдохновляются или находятся под влиянием того или иного фотографа, но на самом деле они просто мимикрируют под его или ее стиль, копируя то, что этот автор снимал. Безо всякого понимания причин принятых им стилистических решений.

Bleek Magazine: Вечные поиски ответов на вопросы, начинающиеся с «почему?»…

Дональд Вебер: Так все и есть! Мы так и делаем! Каждый раз, когда я провожу мастер-класс или общаюсь с кем-либо, я задаю вопрос: «Почему?» – «Ну, потому что вот это..». Затем я снова спрашиваю: «Почему?» Вообще, вопрос «Почему?» можно задавать до тех пор, пока вы не поймете, что дальше продолжать цепочку вопросов невозможно. И эта остановка будет означать, что мы пришли к некоему открытию. Поэтому «почему?», «почему?», «почему?»… Каждый художник, я уверен, должен понимать, почему он поступает в творчестве именно так. Почему я – художник или художница? Почему я выбрал(а) эту тему? Почему именно мне важно рассказать эту историю? И затем – почему именно эти вещи меня заинтересовали? Каких людей мне стоит найти, которые смогли бы помочь мне рассказать историю? И, наконец, как именно мне стоит рассказать ее? Каким фотографическим методом воспользоваться? Как поделиться историей со зрителями?

Именно такой я вижу последовательность цепочки вопросов. Но все они начинаются с «почему?».

Дональд Вебер

Фото: Дональд Вебер, из серии “Пролог” (“Допросы”)

Bleek Magazine: Как, на ваш взгляд, фотография продолжит меняться с течением времени, учитывая весь технологический бум, который мы сейчас наблюдаем? Ведь он естественным образом начнет оказывать влияние и на сознание людей.

Дональд Вебер: Да… Этот вопрос достоин отдельного разговора! Но, должен признаться, я и сам частенько на эту тему размышляю последнее время, потому что … знаете, фотография, долгое время воспринималась в основном как предмет: эдакий кусочек бумаги, обработанный светом посредством определенной процедуры. Но ведь сегодня-то существует масса путей получить изображение без фотоаппарата. Классический пример – камеры наблюдения, которые используют цифровые данные для создания картинок. Что произойдет, когда мы станем применять для воспроизведения реальности технологии, работающие с данными, полностью состоящими из единиц и нулей? И лично меня этот вопрос очень сильно волнует. Особенно если взять область документальной фотографии, которая все еще тесно привязана к идее фотографической правды и «верит», что автор и фотоаппарат способны оставаться правдивыми… И в моем понимании здесь стоит переключиться на проблему «Мне все равно, какую технологию я использую. Как автор я продолжаю придерживаться определенных этических или моральных стандартов в принятии профессиональных решений».

Я уверен, что для фотографов сейчас – удивительное время, потому что перед нами открывается такое море самых разных миров, куда мы можем отправиться, вооружившись вопросами о ценности значения изображения. Я просто счастлив, что есть эти возможности!

Bleek Magazine: Жаль, что с нами сейчас нет Франчески Вудман… думаю, свои автопортреты она бы тоже создавала теперь более разнообразными способами!

Дональд Вебер: Ага, 3D-сканирование всего тела или рентген-снимки!

Для меня фотография всегда заключалась в сотрудничестве фотографа с теми, кого он снимает. Но сегодня мы плотно окружены наблюдающими за нами технологиями… И речь идет даже не о переосмыслении и перестройке фотографии как таковой, а о получении разрешения у наблюдаемых людей. Сама идея сотрудничества рассыпается на глазах! Ее просто нет. И это еще одно направление движения и общества, и фотографии.

© Bleek Magazine. Беседу вела: Ольга Бубич

Персональный сайт Дональда Вебера: www.donaldweber.com

Send this to a friend