Преподаватель, член Федерации европейских профессиональных фотографов, сценарист, актер и режиссер о своем авторском курсе «Визуальная Лаборатория»

Андрей Троицкий — выпускник режиссерского факультета РАТИ-ГИТИС (мастерская Анатолия Васильева). Ученик фотографа и теоретика Александра Лапина. С 1999 года работал как независимый фотограф в области рекламной фотографии. С 2010 года – член Европейской федерации профессиональных фотографов. В период с 2007 по 2012 год – артист театра «Школа Драматического Искусства», Москва. С  2012 года снимает фильмы как независимый режиссер. Фильмография: «Meмo/Memo» (2012-2013), «Молчание» (2013), «Зимняя сказка: ветер» (2015).

Андрей Троицкий

Андрей Троицкий. Фото: Татьяна Рябова. Предоставлено Школой Визуальных Искусств

Bleek Magazine: Андрей, вы разносторонний человек: фотограф, кинорежиссер, сценарист, актер, преподаватель. Если бы вас попросили нарисовать «диаграмму» личных симпатий по отношению к этим профессиям, как бы она выглядела? Что вам внутренне ближе, интереснее?

Андрей Троицкий: К кино я шел довольно долго, и с какого-то момента оно для меня стало самым важным в жизни – к вопросу о предпочтениях.

Хотя я закончил режиссерский факультет ГИТИСа, учился у великого Анатолия Александровича Васильева, но это – театр, который меня очаровывал, а кино… К кино подбирался постепенно, кино было во мне все время, просто шаг к нему требовал решимости.

Что касается фотографии, то я занялся ею еще школьником. Просто почувствовал в какой-то момент, что мне хочется снимать сюжеты с людьми в окружающем пространстве, – помню, все произошло как-то вдруг. Я стал замечать обрывочные сюжеты, в которых действовали мои знакомые, это напоминало какие-то видения. Тогда я не мог их интерпретировать, но смотрел я как бы сквозь объектив камеры, будто наблюдал за происходящим. Я попросил у отца деньги на фотоаппарат, что стало первым шагом, но на самом деле началось все именно с тех обрывочных видений, похожих – что я понял уже намного позже – на кино, поскольку представлялось мне все в движении. Поэтому и фотография, и практика в театре в результате привели меня к кино.

Андрей Троицкий, интервью

Фото: Татьяна Рябова. Предоставлено Школой Визуальных Искусств

Bleek Magazine: Насколько помогает такое сочетание умений и навыков, во многом схожих, творческих, но все-таки достаточно разных сфер в работе со студентами?

Андрей Троицкий: Преподавать я стал восемь лет назад. Как-то меня пригласили вести курс в одну фотошколу, и это оказалось для меня чем-то таким захватывающим – я чувствовал, что могу по-настоящему много отдавать ученикам, замечал, как они растут, и вместе мы делали значимые для каждого из нас открытия. Обучение других – воодушевляет, искусством, умением надо делиться, это важно, потому что в нашем мире все связано. И если говорить о преподавании, то, естественно, все, чем я занимался, служит необходимым бэкграундом — и жизненным, и профессиональным.

Андрей Троицкий, интервью

Фото: Алина Орлова. Предоставлено Школой Визуальных Искусств

Bleek Magazine: Проектная фотография и короткометражный фильм. В чем сходство и в чем принципиальная разница? Важна ли сюжетная линия в проектной фотографии?

Андрей Троицкий: Отличие, прежде всего в том, что это разные искусства. Кино взаимодействует со временем, —  и это его самый существенный аспект. А фотография – не имеет значения, проектная она или отдельный снимок – всегда статичный образ. Различие связано с нашим восприятием, а не с несхожестью процессов в кино или фотографии. Но общее, конечно, тоже есть. Сходство вообще можно обнаружить во всем.

К слову сказать, когда-то я на своих фотографических курсах со студентами искал самые неожиданные проникновения: например, музыки, поэзии, кино — в фотографию. Кстати, с этого начинал еще в школьные годы: мне хотелось сделать фильм, у меня такой возможности не было, я придумал историю, написал сценарий, и стал снимать эту историю в фотографиях. Безусловно, сам принцип – рассказывать истории подобно тому, как происходит в кино, — использован в фотографии, – в общем, здесь нет чего-то особенно нового. Возьмите жанр фотоэссе, в нем, например, работал Юджин Смит. Даже его подход к съемке был сродни кинодокументалистике. Он выбирал тему, изучал ее, знакомился со своими героями, жил с ними в одном пространстве продолжительное время. У него был такой излюбленный метод — «съемка без пленки»: он следовал за человеком и наблюдал его через камеру. Никто не понимал, снимает он или нет, а он просто наблюдал, и через наблюдение входил в особый контакт с действительностью, а люди в кадре переставали замечать, что их фотографируют.

Картье-Брессону подобный метод не был близок, у него совершенно другой подход. Он сам писал, что всегда хотел выразить суть происходящего в одном единственном кадре и только позже стал делать фоторепортаж, но и репортаж он снимал особым образом, у него каждый снимок неповторим, сюжетно он не вытекает из предыдущего и не продолжается последующим.

Если говорить о сюжете в фотографической серии или репортаже, он может быть внешним – как бы раскрывая последовательные фазы на каком-то отрезке жизни, а может быть визуальным, когда в центре оказывается определенная поэтическая трансформация, интерпретация объекта съемки или темы от снимка к снимку.

Андрей Троицкий, интервью

Фото: Светлана Максимова. Предоставлено Школой Визуальных Искусств

Bleek Magazine: Вы — ученик Александра Лапина. Расскажите, пожалуйста, каким был Лапин-педагог? Мягким, строгим, авторитарным? Повлиял ли его подход к преподаванию на ваши принципы подачи материала?

Андрей Троицкий: Александр Иосифович был удивительным человеком и настоящим педагогом, вот почему так много людей о нем говорит с благодарностью. Мне довелось учиться у него на протяжении нескольких лет в небольшой группе, где были Паша Смертин, Наташа Медведева, Наталья Ударцева, которая потом и создала Школу Визуальных искусств и ориентировала ее на развитие визуального мышления.

Когда я пришел к Лапину, то уже пытался делать фотографические проекты, но он раскрыл мне глаза на очень многие вещи, дал инструмент поэтики фотографии. Одной из особенностей Лапина была какая-то невероятная вдумчивость в изображение, и порой она становилась одержимостью. Это отличало его от большинства мастеров:  он всегда пытался разгадать загадку снимка. Ему недостаточно было просто «красивой фотографии», он во всем искал смысл и спрашивал и себя, и нас, как это «работает», что рождается в кадре. Помню, когда первый раз принес ему свои снимки, я завел разговор о их содержании, стал объяснять, что хотел сказать. Он посмотрел, выслушал  и сказал  мне: «В фотографии есть только форма, есть только то, что находится на фотобумаге». Я был удивлен, а позже это его парадоксальное утверждение раскрылось, ведь он считал хороший кадр самодостаточным, не требующим пояснений, изображение могло заключать в себе все, и тогда конкретная состоявшаяся фотография становилась сродни стихотворению, поэме. В моем понимании он был больше, чем фотограф, – он был поэт визуального. Впоследствии, когда я сам стал преподавать, то, как раз разработанная им теория композиции и вела меня.

Был ли он строгим или мягким? Александр Иосифович был довольно мягким в общении. Но в то же время в фотографии, он искал какой-то абсолютной ясности и выразительности. В этом вопросе он был бескомпромиссным, и тогда его слова могли вызывать протест, спор, могли ранить. Позже я понял, что это, кстати, очень важная часть обучения, возможно, самая главная, потому что в искусстве мы занимаемся не логическими построениями, не просто приобретаем какие-то навыки, мы трансформируем себя, учимся видеть сердцем. Помню, часто спорил с ним, и наши споры в результате что-то меняли во мне.

Андрей Троицкий, интервью

Фото: Татьяна Рябова. Предоставлено Школой Визуальных Искусств

Bleek Magazine: Фотограф Александр Мелиа, также учившийся у Лапина, рассказывал, что первое время на занятиях студентам «свои фотографии были запрещены, и поначалу это было немного грустно: фотографу важны его собственные снимки, важно показывать свои фотографии, окружать себя ими. Оказалось, чтобы хотя бы немного понимать свои картинки, нужно научиться внимательно смотреть на чужие». В визуальной лаборатории Андрея Троицкого вы сочетаете теорию и практику на каждом занятии, почему вы выбрали именно такой вариант проведения уроков?

Андрей Троицкий: Когда я учился у Александра Иосифовича, то не помню категоричного «запрета на свои фотографии». Но дело в том, что мы учились частным образом, в маленькой группе, где все занимались фотографией профессионально. Собирались мы в его квартире с окном во двор – вид этот всегда напоминал мне фотографию Ньепса, которая считается первой в мире. И вот в комнате, которая служила одновременно и фотолабораторией, происходили такие важные открытия, снимки начинали «говорить».

Есть разные курсы, которые я веду. Базовый – на нем  я не требую от людей с самого начала творческих снимков, только по ходу обучения, постепенно начинаю подталкивать их к этому. «Визуальная лаборатория» – совершенно другой курс, он рассчитан уже на опытных фотографов или профессионалов. Мы почти не касаемся технических аспектов, только тех, которые возникают по ходу в процессе практики. Тут, наоборот, я с самого первого занятия требую от участников творческий результат. А это связано как со съемкой, так и с осмыслением, с попыткой прояснить индивидуальную оптику своего восприятия. Например, домашние задания всегда включают одно практическое – съемку, а другое – теоретическое задание (работу с абстрактной композицией, анализ).

Андрей Троицкий, интервью

Фото: Нина Орлова. Предоставлено Школой Визуальных Искусств

Bleek Magazine: На странице ШВИ, посвященной «Визуальной лаборатории Андрея Троицкого», говорится, что этот «курс специально разработан для увлеченных фотографией людей, которые не боятся экспериментов». Какого рода эксперименты ждут ваших студентов?

Андрей Троицкий: Я предлагаю эксперименты и во время нашей практики на занятиях, и в самостоятельных заданиях. Фотограф, если он хочет быть автором, а не только техничным исполнителем, должен придумывать или «ткать» свои образы из реальности. В разных фотографических жанрах это происходит по-разному. Конечно, в репортажной съемке вы не будете придумывать, что должны делать персонажи в кадре, это нелепость, а в постановочной фотографии на этом как раз все и строится. Но не зависимо от направления, фотографический образ создается из реальности, и наши эксперименты посвящены как самим сюжетам, так и их «подаче» —  каким образом, с помощью чего они могут быть решены.

Андрей Троицкий, интервью

Фото: Светлана Максимова. Предоставлено Школой Визуальных Искусств

Bleek Magazine: Последнее время в фотографическом мире наблюдается некий парадокс: молодые люди идут учиться фотографии, мечтая зарабатывать деньги. Поколение опытных фотографов в то же время все больше обращается к преподаванию, поскольку именно такой род деятельности приносит стабильный доход. Отсюда вопрос: есть ли сегодня «деньги» в фотографии? И почему все-таки стоит учиться быть фотографом?

Андрей Троицкий: Я думаю, если фотография востребована, то «деньги» в ней есть. Фотография как часть визуального искусства вообще-то создает образы. А образы — то, что в нашем современном мире является основным средством обмена. Экономика так устроена. Продается и обменивается определенный образ, а не сама вещь.

Учиться фотографии надо тем, кто хочет выражать свое видение, делать индивидуальное. Даже в коммерческом смысле это одна из важнейших задач. Потому что мы живем среди визуальных образов, которые бесконечно копируются, и в том числе бессознательно, большей частью пользователей, выкладывающих свои снимки в инстаграм или соцсеть. Носитель информации в данном случае уже превращается в пространство. Мало что-то сделать, необходимо этим сразу же поделиться, растиражировать в своем окружении. А задача творческого, индивидуального видения – она другая. Она связана с открытиями. Знаете популярную шутку про кнопку под названием «шедевр»? Это отчасти реализовано в смартфонах. Делаете снимок, выбираете определенный фильтр, и вот фотография преображается. Однако, это не наше видение, а определенный шаблон, который бесконечно копируется.

Андрей Троицкий, интервью

Фото: Нина Орлова. Предоставлено Школой Визуальных Искусств

Bleek Magazine: В творческой лаборатории вы помогаете студентам обрести свой стиль*: мне кажется, это одна из самых непростых задач. Как сделать, чтобы ученики не сбивались на подражание авторитетам? Как помочь сохранить самобытность каждому? Удается ли это?

Андрей Троицкий: На самом деле проблема сложнее. Здесь не вопрос подражания или умения. Свой стиль, «свой голос» человеку нужно обнаружить. Это огромная задача, на нее уходят годы, а у кого-то вся жизнь. И для некоторых задача так и остается нерешенной. Научить этому, естественно, нельзя, даже спровоцировать невероятно сложно, потому что идет внутренний процесс в каждом человеке, в него не влезешь. Можно только подтолкнуть, воодушевить, но, прежде всего, это индивидуальный поиск.

Наша Лаборатория создает определенный настрой на такую работу и ставит сложные задачи: их интересно реализовывать, и сами по себе они бросают вызов — «получится у тебя или нет». И конечно, когда мы сталкиваемся с работами мастеров, начинаем постигать их выразительность, то в итоге обнаруживаем и собственное желание выразить, сказать что-то, открыть в себе. Визуальная лаборатория – как раз такое пространство, которое создает условия для роста.

© Bleek Magazine. Беседу вела: Раиса Михайлова.
В материале использованы фотографии слушателей курса.


Преподаватель:  Андрей Троицкий
Курс: Визуальная Лаборатория
Форма обучения: очная, Москва
Место: Школа Визуальных Искусств
Продолжительность: 10 занятий по 4-5 часов

Send this to a friend