Самый непредсказуемый лонгрид о фотографиях «от жизни» и проектном мышлении, «войне» между журналистами и свадебными фотографами, о том, способны ли фейсбук и инстаграм составить конкуренцию СФР и почему в названии Союза до сих пор есть слово «фотохудожники»

Александр Тягны-Рядно — фотограф, живет и работает в Москве. Выпускник МАИ, позже окончил факультет журналистики Московского Государственного университета. С 1984 года – фотограф и фоторедактор различных журналов и газет: «Журналист», «Меценат», «Moscow Magazine», «Fly&Drive», «Travel+Leisure», «НТР», «Советская культура», «Известия», «Собеседник».

В качестве фотографа сотрудничал с журналами «Итоги», «Семь дней», «ТВ-парк», Digital Camera, Homes & Gardens, «Огонёк», ELLE, «Новое время», «Вестник Европы», «Вокруг света», Gala, GEO, Forbes, «Сноб»; агентствами: AFP, ANA.

Автор многих фотокниг, неоднократный участник групповых и персональных выставок в России и за рубежом. Секретарь Союза фотохудожников России. Работы Александра Тягны-Рядно – в музеях и частных коллекциях США, Великобритании, Германии, Болгарии, Испании, Италии, Латвии, Польши, России, Франции.

Александр Тягны-Рядно

Александр Тягны-Рядно. Фото Тофика Шахвердиева. Углич. 2015

– Александр, в прессе не первый год вас уважительно именуют мэтром и культовым фотографом постсоветского пространства. А сами вы считаете себя классиком российской фотографии?

– Нет, ну надо быть полным идиотом, чтобы самого себя считать классиком! 😊 Я думаю, в шутку так называют. Хотя, конечно, да, случается в последнее время…
У меня была смешная история – очень-очень давно, где-то в 1980-е — как раз самые активные мои фотографические годы были. Я сейчас делал свою книгу, посмотрел – больше всего фотографий за то время… Печатался буквально во всех газетах — а тогда было очень много газет, в отличие от сегодняшнего дня. Поэтому, видимо, какая-то волна моих фотографий везде шла… Плыли мы на корабле по Волге – в одном из волжских городов – пресс-конференция, и кто-то там спросил: «А вы не сын того самого Тягны-Рядно?». Я говорю, в принципе, да, у меня отец – Тягны-Рядно… «Ну как, того самого, который сейчас везде!». Да нет, говорю, – это я, а отец у меня – инженер. Очень давно это случилось. Вроде как я привык уже «классиком» быть.

– А когда проще и когда интереснее быть фотографом – в 1980-е, 1990-е или сегодня?

– Всегда есть соблазн сказать, что тогда, конечно же, лучше, тогда – интересней. Но ведь в те времена сам был моложе, и поэтому, можно сказать, нечистый эксперимент получается! Тогда совершенно по-другому воспринимал жизнь! Конечно, кажется, что в молодости – и клубника крупнее, и деревья больше… и фотография лучше была. 😊

А объективно – сейчас, наверное, интереснее молодым, потому что очень много каких-то возможностей открывается в связи с Интернетом, например. Раньше пробиваться было очень сложно. Я не из какой-то там потомственной семьи, как уже сказал, – мама – учитель, папа – инженер… Вдруг торкнуло мне в голову, что должен фотографом быть, и начал этим заниматься… Тернистый достаточно путь оказался. Сейчас как-то проще, сейчас – раз, в фейсбуке наставил фотографии, лайков наполучал и доволен. Тогда было больше какой-то печатной фотографии, сейчас – меньше, сейчас все уходит в Интернет. Я не знаю, что лучше, что хуже, просто другая теперь фотография стала…

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. В подсобке. Углич. 1989. Из цикла «Печаль моя светла». Предоставлено автором

– А есть ли, на ваш взгляд, объективные критерии оценки – «хорошая» или «плохая» фотография?

– Объективных, конечно, нет. Есть чисто умозрительные, чувственные критерии – их каждый называет по-своему: я – «дЁржит» «не дЁржит» (словечко досталось мне от одного деда с Валдая), Максимишин – с его знаменитым «торкнет» — «не торкнет» и так далее, – то есть что-то такое «отзывается». Вот я люблю по фейсбуку лазить иногда, смотреть фотографии. У меня в друзьях много именно фотографов, и в ленте, соответственно, фотографий много! И, в общем-то, я не часто «лайкаю». Причем так – по-честному, – не смотрю, кто автор, иногда каких-то мэтров не «лайкаю», я даже чаще «лайкаю» не мэтров, а людей неизвестных, молодых, начинающих – их имеет смысл как-то поддержать. Ну и для себя тоже иногда пытаюсь понять, что нравится и не нравится, хотя практически невозможно это сформулировать. Дело, наверное, и в общем количестве просмотренных фотографий, и в каком-то жизненном фотографическом опыте, который дает основу, чтобы определить: «нравится» — «не нравится».

– То есть, в целом, – интуитивно, да?

– Да, в общем-то, интуитивно! Потому что фотография – дело такое, очень случайное, – бывает, все правильно, все выстроено, но снимки неинтересны. А интересны чаще всего кадры, которые нарушают правила и законы…

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Татьяна Щербина, поэт, писатель, публицист. Нилова пустынь. 1989. Предоставлено автором

– Выходит, что когда, к примеру, выбирается победитель конкурса, – процесс этот абсолютно субъективный и зависит от ощущения каждого члена жюри?

– Поэтому и делается некий набор в жюри, кворум – и лучше всего, чтоб там были люди разные. Случается, в жюри ведутся достаточно жесткие споры, вплоть прям до одного голоса: десять человек, и вот – пять на пять! Причем, не то что «случается», а чаще всего – именно так и есть, ведь хороший организатор конкурса выбирает очень разных людей, чтобы выявить какие-то вещи интересные. Хотя сами конкурсы – конечно, это все некая игра и уж точно не стопроцентная объективность. Нередко какие-то неординарные вещи вылетают из поля зрения. И со мной так часто бывает, или же – наоборот, я в гордом одиночестве начинаю спорить про одну какую-то фотографию…

– И удается? «Пробить»?

– Ну, иногда да, иногда нет… На одном из конкурсов молодых фотографов я увидел девочку — просто понравилась, начал спорить, – у нас всего десять призов было, я добился, чтобы ей вручили одиннадцатый. Оказалось, девочка действительно очень талантливая, и она просто умирала, как выяснилось потом. Через полгода она умерла от рака мозга. Потом сделали выставку ее. Очень талантливая девочка. Вот так, просто почувствовал что-то… Ну не только я. Вяткин у нас тоже такой большой спорщик – всех ему надо обязательно переубедить!

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Змеи. Сиануквиль. Камбоджа. 2013. Из цикла «Колорофория». Предоставлено автором

– Раз уж мы заговорили о «молодых фотографах» — как вы относитесь к тому, что в современной фотографии одиночные кадры все больше уступают место фотоисториям и проектам?

– Да, эта тенденция — не только в фотографии, но и в современном искусстве: сейчас уже практически нет места отдельной картине на выставке, все время какие-то проекты, серии… Для меня это – грустно, я вообще люблю именно отдельную фотографию, саму по себе. И часто бывает — проект что-то из себя представляет, а начинаешь смотреть каждый снимок и понимаешь — из ничего все сложено, не интересны отдельные фотографии. А когда собрали в проект, вроде и есть что-то. Ну и очень важно еще наговорить какие-то слова!

Я, наверное, уже старый, остался в прошлой фотографии, для меня все равно отпечаток – самоценное явление. Теперь больше слова имеют значение…

Сейчас время эдакого «кураторского искусства», когда слова стали значить все и одновременно перестали вообще что-то значить! Начинаешь читать текст какого-нибудь умного куратора – так его надо читать со словарем! Вообще понять невозможно, о чем речь! И весь смысл, чтобы это было ни о чем! То есть, должно быть так сложно, чтоб никто не понял, — и тогда это «интересно» как бы. Для меня интерес – в простоте. В простоте фотографии, в простоте текстов тоже.

– А почему, как вы думаете, наблюдается именно уклон в «проектность»?

– Время такое, видимо, тренд общий – в любом виде искусства. Ну и фотография, наверное, в русле этого тренда… А почему? Есть мнение, что все уже снято, — сколько можно снимать те же пейзажи еще раз, надо их вот как-то по-другому переосмысливать словами и «выдавать» иначе! Нет, ну действительно, — такой массив – и в живописи столько «понаделано», что нечто новое «внутри» картины сотворить очень сложно! Поэтому, я думаю, и начинают «выходить» за раму, а в фотографии – за кадрирующую рамку – в проект.

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Руки. Венеция. 2012. Из цикла «Колорофория». Предоставлено автором

– Фотографии «выходят» в проект или «складываются» в фотоисторию. История – повествовательный формат, в общем-то, соответствующий «журналистике». Но при этом сегодня все чаще и чаще можно услышать: фотожурналистика в современном обществе умирает. Так и есть?

– Да, я тоже об этом давно уже говорю. Но все не совсем так, потому что умирает журналистика именно в том классическом ее понимании, к которому все привыкли. На самом деле она просто становится другой — такой вот «народной журналистикой», которая очень мощно развивается и классическую, конечно, отодвигает. Не знаю, может, когда-нибудь и появится еще какая-нибудь другая…

– Если говорить о качестве публикуемых материалов, с вашей точки зрения – человека, который знает «настоящую», классическую журналистику, – насколько то, что сейчас происходит, отвечает потребностям общества?

– Есть несколько разных аспектов. Меня сильно раздражает в сегодняшней журналистике какая-то вопиющая безграмотность. Общество стало настолько безграмотным благодаря живому журналу и фейсбуку – возможно, для других это нормально, а я до сих пор не могу привыкнуть! Когда читаю и вижу такие ляпы… А в телевизоре – просто диву даешься, насколько безграмотные, ничего не понимающие журналисты работают! Потому что в наши времена была и цензура, и проверки, и корректоры, а сейчас, по-моему, ничего этого нет, такое пишут… Иной раз даже чисто профессиональные вещи в журналистике очень раздражают, когда не могут задать очевидные вопросы: идет интервью, человек отвечает какую-то лажу, а ему – «да, да, да, хорошо» — давайте мы еще вас что-нибудь спросим, вы опять ничего не ответите – вот эта пустая совершенно журналистика меня, естественно, раздражает.

Что касается конкретно фотографии, то «народная фотография», конечно, тоже задвигает профессиональную. Сейчас практически не нужна хорошая фотография. В журналистике именно – ее нет, нет потребности в ней. Ну, то есть, «у вас есть телефон» – все, этого достаточно для фотографии в газете, в журнале, уж не говоря о сайтах. Вполне достаточно: ну кого снял – Пупкина? – Пупкина ставим, а Хрюпкина нет, Хрюпкина не ставим – вот на этом уровне работает фоторедактура. На уровне «кого сняли и кого не сняли».

Если говорить вообще о фотографии, то центр тяжести перемещается от журналистики в сторону арта – и это только одно направление. Второе — большое, которое сейчас очень развивается, – пиар фотография. Вся промышленность вдруг почувствовала необходимость пиара – везде! Огромная индустрия, начиная с отчетов и заканчивая баннерами, альбомами, буклетами, работает на пиар во всех областях народного хозяйства! Вот два направления, в которые сейчас уходят из журналистики фотографы – либо в пиар, либо в арт: в проекты, в галерейную, салонную фотографию, где еще актуальны и единичные кадры, – и этот рынок тоже растет. А в журналистике потребность в фотографиях изрядно упала, практически до нуля.

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Тени маои. Остров Пасхи. Чили. 2001. Из цикла «Галерея путешествий». Предоставлено автором

– Я правильно понимаю, вы считаете, что такая ситуация характерна не только для нашей страны?

– Конечно, это мировая ситуация – везде так, из журналистики уходят очень многие… Телевидение и Интернет стали «выдавливать» фотографов из агентств – сейчас реально в агентствах, например, чуть ли не до половины контента идет просто от «народных журналистов» с мобильными телефонами. Не от профессиональных фотографов, которые должны специально выехать на событие, а от тех, кто оказался на месте, снял что-то телефоном – у него и берет агентство материал! Говорят, до 50% уже вот такой журналистики. И, соответственно, потребность в профессиональных фотографах сильно снижается. У нас все позже немного происходит, там это случилось гораздо раньше, я не помню уже, пять или десять лет назад…

Одно время в США наблюдалось интересное явление: когда было «выброшено» на свободу довольно много хороших, профессиональных военных и прочих репортеров, они ринулись в свадебную фотографию. И начался некий передел рынка, довольно жесткая «война» у них случилась. В России, я говорю, все немножко позже происходит, но то же самое – сейчас даже наши великие фотографы, известные во всем мире, – Козырев, там, Максимишин, еще массу людей можно назвать, – даже им не хватает работы журналистской, они занимаются преподаванием, заказной пиаровской съемкой, еще какими-то вещами, как, собственно, и я в том числе…

– А есть ли для вас разница – фотографировать для себя или на заказ?

Разница, безусловно, есть. Но я всегда снимал какую-то свою фотографию, независимо от того, нужна она в данный момент заказчику или нет. Конечно, я снимал и то, что нужно было для газеты, но у меня масса фотографий, которые… Ну вот, например, «Проспект Ленина» – один из моих кадров, сделанных в середине 1980-х, когда такой сатирической, ернической фотографии по поводу Ленина просто еще быть не могло – ни в газете, нигде! Я просто сделал ее, и она лежала довольно долго. Тогда я по заданию газеты снимал научный центр в Якутске. И ходил по улицам, фотографировал все, что мне интересно – это всегда было важно для меня.

Поэтому тут надо, наверное, разделить: есть то, что ты снимаешь по заказу, к чему надо подходить ответственно, ведь ты должен выполнить какие-то конкретные требования – технические или там, творческие – которые нужны заказчику, но ты не должен ограничиваться ими. Ты можешь снять еще что-то, что не стоит впаривать заказчику, поскольку надо понимать – каждому свое.

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Мальчик с пальчиком. Смоленск. 1990. Из цикла «50 городов». Предоставлено автором

– Когда едете снимать для заказчика, у вас есть заранее какой-то четкий план, что и как вы будете делать?

– Нет, я все-таки стараюсь не планировать жестко «от и до» ни репортаж, ни очерк, ни книгу. Для съемки нужна какая-то определенная подготовка, ты должен знать, что будешь снимать и в каком направлении необходимо двигаться, но я пытаюсь идти «от жизни», от того пластического материала, который вижу.

– «От жизни» – а бывает так, что «от фотографии»? Например, делаете кадр, в котором вдруг возникает нечто – не замеченное, может быть, «в жизни», но «проявившееся» на снимке?

– Ну как, в кадре-то ведь возникает то, что ты увидишь, главное-то – не снять. Вообще в фотографии главное – увидеть!

– Допустим, вы фотографируете, и на снимке появляется какой-то «третий мир», который на первый взгляд не заметен в реальности…

– Вот это и есть «надстройка» над фотографией – кто-то может так сделать, кто-то – нет. Один снимает ровно столько, сколько видит, а другой еще вкладывает свою энергетику в кадр, и, конечно, в большинстве случаев интуиция работает. Думаешь ты до и после, а во время съемки думать практически невозможно, нужно ловить момент, нужно интуитивно чувствовать ситуацию, – как она будет развиваться… Довольно часто просто чувствуешь – надо фотографировать, а потом только, когда начинаешь разбирать съемку, понимаешь, на что среагировал, почему и как. И когда я на разборах своим ученикам рассказываю – это выстроено так-так-так, – конечно, я ничего не выстраиваю в момент съемки. Но для того, чтобы оно «складывалось», надо пройти определенный путь, анализируя свои фотографии, – это да.

– Если кадр важно «чувствовать», как вы считаете, должна ли в фотографии быть поэтика?

– Ну, это, наверное, каждый для себя решает. Есть проза и есть поэзия – вполне равноправные жанры, – как в литературе, так и в фотографии. Для меня это очень важно, я люблю именно поэтическую фотографию. Я и в жизни очень сильно был связан все время с литературой, и фотография моя тоже такая – литературоцентричная… Хотя мы все время спорим с Вяткиным – он по образованию музыкант и всегда говорит: «фотография – литературоцентричная вещь», а я думаю, что она больше музыкальная, чем литературоцентричная. Для меня в фотографии важнее музыка, хотя я-то как раз с литературным образованием, а он – с музыкальным, перекрестное у нас такое видение. Я считаю, что в фотографии должна присутствовать именно… ну, можно сказать, музыка, можно – поэзия, но это одна из главных составляющих фотографии! Тем более, в последнее время, когда, как мы уже говорили, фотожурналистика теряет свои позиции и больший вес обретает арт фотография, которой нужна именно поэтика, а не документалистика.

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Женевские пузыри. Швейцария. 2014. Из цикла «Колорофория». Предоставлено автором

– Александр Лапин, насколько я помню, достаточно жестко прошелся по тезисам популярной когда-то книги В.И.Михалковича и В.Т.Стигнеева «Поэтика в фотографии», не упоминая конкретно книгу, но доказывая, в общем, что поэтика – это не самое главное…

– Ну да, тут два подхода было… В то время, может быть, да… Лапин писал в 1980-90-е годы, когда действительно очень важна была документальная составляющая фотографии, именно на этом все строилось очень сильно, а вот на сегодняшний день, мне кажется, Лапин бы переосмыслил свою позицию, если бы был жив. А книга «Поэтика в фотографии» мне очень нравится, я ее читал.

– Если бы вы не стали фотографом, вы могли бы стать поэтом, например? Как думаете, чем еще вы могли бы заниматься в жизни?

– Наверное, да – был бы графоманом каким-нибудь, писал стихи. Вообще у меня профессия инженера еще, но вряд ли бы я стал инженером. Я закончил сначала авиационный институт и проработал инженером довольно долго, после этого только серьезно занялся фотографией, ушел и закончил университет.

– А как это произошло? Вот так вдруг, потребность в творчестве?

– Да, ну методом от противного. 😊 Стало противно – заниматься всем этим, ходить на работу с девяти до шести, от и до. Студенческая жизнь была очень активная: лыжи, байдарки, яхты, альпинизм, масса всего, стройотряды… И вдруг – раз, с девяти до шести, каждый день – туда-сюда, туда-сюда. Я просто понял: все, я повешусь, так больше нельзя! Начал думать, куда? что я могу?..

Я мог бы еще, конечно, в кино уйти. Потому что первая мысль была как раз именно про кино, я кино любил с детства, ну и в юности, конечно, все фестивали облазил, «Иллюзион» – кино-то в советские времена было трудно «получить»… Я, собственно и поступать как раз собирался во ВГИК после того, как закончил этот свой МАИ и проработал какие-то годы… Взял документы, посмотрел, там четыре факультета было, я сразу отмел сценаристов, режиссеров, потому что я был очень безграмотный – на самом деле довольно плохо писал! Грамотность у меня появилась, когда начал работать в газете, – я вычитывал полосы за корректором и ошибки находил, какой-то у меня произошел прорыв! А в школе меня вообще выгонять собирались, я еле закончил десятый класс – на троечку русский язык! У меня были блестящие оценки по математике-физике, по всему остальному, а по русскому – трояк, хотя мама – учительница русского языка.

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Покровы. Тель-Авив. Израиль. 2012. Из цикла «Колорофория». Предоставлено автором

– Наверное, это протест был внутренний?

– Да, видимо, такой вот протест у меня – до последних дней маминых у нас все время была какая-то внутренняя борьба, мы с ней боролись с детства, я все от противного делал… Полгода назад она скончалась, до последних дней мы все еще чего-то боролись… И может быть, поэтому я стал таким упорным и упрямым. Вот в этой борьбе выковался.

Итак, ВГИК, четыре факультета… Я был очень зажатый, поэтому актерский тоже отпал, остался операторский – там надо было сделать двадцать фотографий на конкурс. Фотоаппарат у меня имелся, «Смена» какая-то, я пошел в фотоклуб и начал заниматься фотографией. Зимой решил, что стану поступать, а летом надо было сдавать снимки. В общем, к лету я каких-то там фотографий набрал, но во ВГИК уже не пошел, а поступил на курсы к Лидии Павловне Дыко – классику композиции, которая преподавала тогда во ВГИКе и на курсах в Союзе журналистов, где я у нее и учился. Система была такая, она давала задания, потом собирала фотографии, плохие – возвращала, а хорошие оставляла «на выставку». И когда начали готовить эту отчетную выставку по окончании курсов, оказалось, что половина выставки – мои снимки.  Мы с Виктором Резниковым – а он преподавал в МГУ на факультете журналистики – вместе в рамы вставляли фотографии, ну и вот Тягны-Рядно, и вот Тянгы-Рядно, и опять Тягны-Рядно… Он говорит, кто такой Тягны-Рядно? – Я – отвечаю. – Слушай, а чего ж ты тут делаешь? Давай ко мне, я сейчас в Университете, – и я так вот быстро и решил в Университет, тоже в последний момент, оставался месяц до приема документов… Только надо, вот, говорит, пять публикаций!  А я никогда не публиковался, нет у меня и не было никакой цели публиковаться, я же во ВГИК собирался. И я, взяв кипу своих фотографий, побежал по московским редакциям, и за месяц опубликовал пять фотографий, принес их, поступил в Университет. Вот такая у меня история.

– Кстати, а в наши дни куда бы вы посоветовали пойти учиться фотографии? 

– Теперь больше, конечно, возможностей… Сейчас вообще можно не учиться, на самом деле! Можно быть просто в фейсбуке – сидеть и получать и лайки, и рекламу, и все прочее. 😊

Раньше фотографии учиться было негде, на факультете журналистики у нас была маленькая группа, и в группе газетного дела три фотографа, – все. Ну и учили-то нас не фотографии. Кстати, что и хорошо, потому что я, в общем, полностью прошел курс журналистики. Параллельно я сразу начал работать в газете, поэтому у меня, я говорил, появилась еще и грамотность чисто визуальная – как у фотографа: часто не знаю, как правильно, но напишу, и вижу, так или не так. А теперь много появилось мест разных! Школа Родченко, например, созданная просто с нуля. Ну и на факультете журналистики совершенно другой подход – там именно фотографов учат довольно серьезно. И, конечно, ВГИК остался – очень многие сегодняшние знаменитые фотографы закончили именно ВГИК… Есть еще в Питере факультет фотожурналистов замечательный… В общем, довольно много таких мест, много…

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Трафальгарская площадь. Лондон. 1998. Из цикла «Полёт над гнездом грифона». Предоставлено автором

– То есть, в принципе, образование в этом направлении стало сильнее?

– Конечно, да его просто не существовало вообще в советские времена! Единственное серьезное фотообразование было во ВГИКе – на операторском факультете – кафедра фотокомпозиции, откуда вышли классические фотографы – тот же Валера Плотников, Юра Феклистов, Гена Макарычев, Артём Чернов – многие из операторов ушли именно в фотографы. А сегодня возникает огромное количество фотошкол – ну часто, к сожалению, они пустые, но есть и серьезные вполне, где очень хорошо поставлено образование.

– Получается некий парадокс – с одной стороны, образование стало лучше, с другой – качество одиночных фотографий в рамках тех же проектов, что мы отметили выше, заметно снизилось.  

– Так я и говорю, потребность другая! В Школе Родченко не учат уже композиции, нет такого вообще понятия. Там учат проектному мышлению: курс, скажем, Татьяны Либерман, так и называется – «Проектная фотография». Ну на каких-то курсах, конечно, дают начальные азы, а на более серьезных учат на совсем других снимках. Сейчас уже никто не ставит в пример Наппельбаума или, скажем, Валеру Плотникова того же. Примеры абсолютно другие, и люди идут в совершенно ином направлении.

– Александр, помимо фотографической и преподавательской деятельности, вы сегодня еще и секретарь Союза фотохудожников России. Скажите, пожалуйста, почему многие известные российские фотографы не вступают в Союз фотохудожников?

– Видимо, им это не очень нужно сейчас… В советские времена, когда мы задумывали Союз, он был необходим, требовалось что-то делать, объединяться – тогда не существовало вообще никаких организаций. Теперь появилось, по-моему, с десяток союзов – и фотоискусства, и такой, и сякой, – разных много… А Союз фотохудожников как-то сильно утратил свои позиции – сама фотография утратила позиции, ну и Союз фотохудожников в том числе.

Потом, на самом деле, я изначально был против названия «фотохудожник», это дурацкое, конечно, название, которое многих раздражает… Мы много раз говорили, чтобы его изменить, но это все такая бюрократическая мутота – когда беремся, понимаем, что надо все перерегистрировать – чисто бумажной работы на пару лет, чтобы просто поменять название, всем, наверное, просто лень ее делать… Так вот как-то все и остается, и катится, и катится…

Ну, понятно, еще очень сильно сузилась работа Союза после смерти его основателя Андрея Баскакова, потому что он фактически делал Союз под себя: с самого начала и до последнего своего дня он был председателем. И был достаточно авторитарным человеком, после его кончины оказалось, что люди, молодые, которые бы могли, например, возглавить или что-то поднять – все разошлись к этому моменту. Сейчас в общем – ни шатко, ни валко, бьемся как-то…

Александр Тягны-Рядно

Фото: Александр Тягны-Рядно. Пути. Москва. 2013. Из цикла «Колорофория». Предоставлено автором

– Но какая-то деятельность же продолжается, например, ежегодный конкурс «Молодые фотографы России», где бывают представлены очень сильные фотографии…

– Нет, ну конечно… Собственно, это и есть большая работа, которая ведется уже много лет. Выставка молодых фотографов – хорошая вещь, и она неплохо подпитывается государством. Есть государственные стипендии, какие-никакие – сейчас они уже совсем смешные по сумме денег, но, тем не менее – молодым фотографам важно получить стипендию и признание, это, безусловно, хороший социальный лифт для фотографа… Многие из лауреатов конкурса стали известными, и это, в общем, работает… Но, к сожалению, таких примеров в деятельности Союза очень мало, практически по пальцам можно пересчитать…

– И все же на людей, далеких от фотографии, фраза «я – член Союза фотохудожников России» действует очень позитивно…

– Да… особенно на периферии, в нашей глубинке до сих пор какое-то звание, корочка, конечно, работают, это точно. И мы каждый месяц принимаем в члены довольно многих, очень жестко отбор идет. Я сам все время просматриваю работы – и действительно, гораздо больше людей вступает именно с периферии, из провинции.

– Возможно, это все еще важно для отчасти советского поколения – оно еще помнит, например, Союз художников СССР и роль, которую он играл в жизни творческих людей в те времена… У молодежи, наверное, меньше приверженности к таким понятиям, как «союз», «организация», – может быть, дело в этом? 

– Конечно, появилась масса других «институтов», которые являются аналогичными социальными лифтами, – тот же фейсбук, инстаграм, где фотограф получает статус без всяких званий каких-то союзов! Поэтому – особенно людям продвинутым, столичным – часто важнее, сколько у них лайков, подписчиков, «фолловеров» и прочего, чем корочка союза… И, честно говоря, из реальных вещей ничего не дает Союз, абсолютно. Очень жаль, что он не стал профессиональным, в смысле – профсоюзом – за что мы как-то пытались бороться. К сожалению, он не получил такого развития, как, скажем, Литфонд, и сейчас уже, наверное, говорить об этом не приходится.

– Ну и напоследок, что бы вы могли посоветовать молодым авторам или тем, кто только собирается стать фотографом?

– Если у вас есть лишнее время и лишние деньги, займитесь фотографией – не будет ни того, ни другого. Я всегда так начинаю свои курсы, что б сразу развеять всякие иллюзии. Это, конечно, шутка, но как известно, в каждой шутке…  Вообще-то, всё просто: хотите быть фотографом – фотографируйте!


Send this to a friend