В тандеме с Оливером Чанариным Адам Брумберг проиллюстрировал архивными фотографиями Библию, о войне в Афганистане рассказал рулоном засвеченной пленки, а о «горожанах XXI века» – трёхмерными факсимильными изображениями, созданными при помощи машины для опознавания лиц. Единственный фотограф, в одной беседе с которым можно говорить о Боге и революции, Трампе и жирафах

Со времен Николая Чернышевского вопрос «Что делать?» еще никогда не стоял так остро. Ответ на него сегодня пытаются найти не только ученые и политики, но и художники, работающие с медиумом фотографии. В отличие от видных публичных фигур, они не дают готовые ответы, однако создаваемые ими критические проекты определенно позволяют по-новому посмотреть на многие вещи. Творческий тандем Адама Брумберга и Оливера Чанарина – самый яркий дуэт в концептуальной фотографии, чей проект «Горожане XXI века», по мнению критиков, положил начало новой фотографической эре. 

Адам Брумберг

Адам Брумберг. Художник, преподаватель и революционер. Предоставлено Адамом Брумбергом.

Bleek Magazine: Тема многих ваших последних проектов — агрессия. Изображения военных действий, людских страданий и смерти воспринимать достаточно тяжело. Признаюсь, что посетив в немецком «C/O Berlin» большую выставку с проектами «Хрестоматия войны II» и «Божественное насилие», собранными вами в творческим тандеме с Оливером Чанариным, я почувствовала себя физически нехорошо. Ощущения напоминали состояние героини Милы Йовович в «Пятом элементе», после того как ей показали короткий ролик о беспощадности человека в истории цивилизации. Что для вас самого война и насколько, чисто по-человечески, тяжело работать с такими жесткими темами?

Адам Брумберг: Война похожа на чашку Петри, где проводят эксперименты по воздействию оружия на организм человека: как бы лучше перехитрить друг друга, какие для этого технические уловки применить… Сопутствующий ущерб при этом не учитывается, если только он не касается сбоев в экономике. Поэтому – нет, изображения с запечатленными на них болью и тревогой не оказывают на меня большое влияние. Но непосредственное нахождение на поле боя, безусловно, имеет другой эффект. Чего стоят одни лишь страх и адреналин, способные враз лишить человека ощущения времени. Любое насилие проходит путь сверху вниз по цепочке приказов, отдаваемых внутри самых разных иерархических систем. И когда в этой игре в «испорченный телефон» десять распоряжений наконец достигают цели, действие может рассматриваться лишь как выполненное или нет.

Адам Брумберг

Фрагмент, посвященный революции (проект Адама Брумберга и Оливера Чанарина «Божественное насилие»). Галерея Лиссон, Лондон. Фотография инсталляции, 2015. В рамках проекта авторы совместили снимки из Архива современного конфликта, самой крупной мировой коллекции фотографий такого рода, с текстом Библии, взяв в качестве отправной точки высказывание философа Ади Oфира о том, что Бог проявляет себя главным образом через катастрофу, а значит силовые структуры из Библии соотносятся с современными системами управления. © Галерея Лиссон, Лондон. Предоставлено Адамом Брумбергом.

Bleek Magazine:  А где вы находите силы, чтобы продолжать работать с такими тяжелыми темами, откуда черпаете идеи для проектов? Импульс – от недовольства или злости на систему? От желания спровоцировать ее?

Адам Брумберг: Тяжелая тема сама по себе является источником силы. Где взять энергию, чтобы встать утром с постели? Ты знаешь, что это просто надо сделать. Встаешь – и идешь менять сдувшуюся шину. Так что лично мне делать это не так сложно – понимаете, о чем я?

Кроме того, я уверен, нам всем очень повезло – не только потому, что мы вооружены любопытством, но и потому, что у нас есть возможность удовлетворять его. Между нами и каким-нибудь исследователем архива или критиком-теоретиком есть огромная разница. Она заключается в том, что мы мучаемся от жуткого любопытства. Наш главный стимул — в желании по-настоящему прочувствовать событие, и в самих проектах это вряд ли очевидно зрителям. Поэтому люди часто жалуются, что в наших работах недостаточно личных комментариев…

Адам Брумберг

Проект Адама Брумберга и Оливера Чанарина «День, когда никто не умер». Фотография инсталляции, 2008. В июне 2008 года, взяв с собой лишь рулон фотобумаги, художники отправились в Афганистан. Только на пятый день пребывания на линии фронта человеческих жертв не было ни с одной из враждующих сторон, и именно этот момент фотографы сочли подходящим для реализации своего проекта. Они вынесли на улицу и развернули свой 6-метровый рулон, продержав его 20 секунд под лучами солнца. Получившийся визуальный эффект с говорящим названием, по мнению авторов, является «острым критическим высказыванием в адрес фотографии конфликта в эпоху прикомандированных журналистов и кризиса концепции вовлеченных профессиональных свидетелей». Предоставлено Адамом Брумбергом.

Проект, который мы сделали в Афганистане, был очень политическим. Но возник он именно из-за нашего серьезного беспокойства. Кроме того, мы хотели на себе ощутить, что такое война. Мне как простому смертному искренне хотелось понять, что представляют собой места военных действий, увидеть, как именно там все устроено.

Поэтому найти мотивацию не очень сложно. Вопросов у меня миллион, но они вовсе не о том, как бы утром встать с постели. Иногда, правда, это действительно непросто, но причина не связана с вашим вопросом.

Я вырос с представлением о некой стране фантазий, о том, что война закончилась, а либерализм, какую бы форму он не принял, будет только укрепляться, – я чувствовал, что живу в безумно интересном времени. Все свои тревоги я трансформировал в действия, пытаясь обнаружить в окружающем меня мире слабые точки.

Bleek Magazine: Я, в свою очередь, выросла в СССР, что, конечно, тоже, с одной стороны, было «страной фантазий», но с другой, – когда сказка внезапно закончилась, на ее место пришло ощущение пустоты…

Адам Брумберг: … и одиночества…

Bleek Magazine: И страха!

Адам Брумберг: Я даже не могу себе такое представить. Моя бабушка тоже родилась в бывшем СССР, где-то между Литвой и Россией.

Bleek Magazine:  B Беларуси??

Адам Брумберг: Да, где-то там. И я помню, что во время поездки в те места я вглядывался в окружающий пейзаж и думал: “Боже мой! Вырасти в стране с таким жестким тоталитарным режимом, в условиях, когда даже один твой дух не стоит абсолютно ничего!” Так что я и близко не могу представить себя живущим в подобной среде.

В 1933 году на корабле мои бабушка с дедушкой отправились в Южную Африку, – и вот, три недели назад я фактически повторил их маршрут. Вместе с 600 африканскими мужчинами, женщинами и детьми я плыл на корабле, направлявшемся из Ливии в Европу. Какая ирония! 70 лет я двигался тем же курсом, правда, в обратном направлении. Открытие меня вовсе не радует, а наоборот, угнетает, но я полон решимости действовать.

Arrived a day too early to talk about these citizens. @oliverchanarin @britishartshow8

A photo posted by Adam Broomberg (@adambroomberg) on

Bleek Magazine: Комментируя ситуацию в области современной фотографии, Тод Пападжордж перефразировал известную цитату Роберта Капы, заявив: «Если у вас недостаточно хорошие снимки, вы просто недостаточно начитаны». Как вы думаете, насколько актуальна сегодня проблема интеллектуальной подготовки как зрителей, так и молодежи вообще? Как мотивировать людей читать больше, если система, в свою очередь, прикладывает столько усилий, чтобы сделать их невеждами, – ведь так ими легче управлять.

Адам Брумберг: Не уверен, что все еще разделяю мнение Пападжорджа… Проблема в том, что сейчас вокруг нас такое множество миров… На выставке на днях меня спросили: «Каким вы видите будущее фотографии? Когда ей наступит конец?» Я ответил: «А если бы я был писателем, вы бы обратились ко мне с вопросом о будущем письма, о том, когда придет конец буквам?» Форм существования письма сегодня тоже великое множество: дурацкие женские журналы, меню в закусочной “Burger King”, ценники, пропаганда, газеты, фальшивые новости, романы… И каждая занимает свое место. Точно так же обстоят дела и с изображениями! Визуальных слоев много, они постоянно пересекаются друг с другом.

Проблема в том, что мы можем смотреть на всякую хрень и читать хрень. Так что – нет, я уже не думаю, что чтение способно сделать кого-нибудь лучшим фотографом.

Кроме того, левые и правые партии сегодня по-разному интерпретируют понятие «сложность». Левые постоянно говорят о сложности ситуации, в которой они оказались, правые же предпочитают сводить все к одной точке зрения. Я бы сказал, то же самое происходит с изображениями. Показывая всего лишь один сильный эмоциональный снимок, человек уподобляется воинственному крику Дональда Трампа: «Построим стену! Посмотрим стену!» Изображения, в которых нет сложности, изображения, лишенные вопросов, рискуют стать такими же опасными. Поэтому, пожалуй, цитату Пападжорджа стоит немного обновить.

#voteremain #CreativesInEu Laure Provost for www.eu-uk.info

A photo posted by Adam Broomberg (@adambroomberg) on

Bleek Magazine: Но разве это не зависит от определения самого процесса «чтения»? Мне оно видится не просто как складывание букв в слоги, а как целый комплекс ментальных процессов — сравнения, сопоставления, анализа, рефлексии и так далее.

Адам Брумберг: Конечно. Однако, к сожалению, в случае с изображениями сегодня каждый человек пребывает в уверенности, что может «читать» их! Вот в чем проблема. Я согласен с вами, критическое чтение чрезвычайно важно, но то, каким образом мы формулируем наши сообщения, должно быть более продуманным… В настоящее время я много занимаюсь преподавательской деятельностью, и у меня реально сносит крышу. Безумной мне представляется сама форма передачи знаний! Вся эта иерархия в режиме трансляции информации «сверху-вниз», сама структура взаимодействия между студентами и «мастером»-преподавателем… Меня это страшно беспокоит. И я все больше и больше убеждаюсь: то, каким образом мы делаем что-то, должно влиять на содержание наших действий. И неважно, идет ли речь о создании сайта, книги или о простом разговоре по телефону. То, как нас учат, то, насколько мы вовлечены в образовательный процесс, определяет его результат.

Если бы у меня была возможность вернуться в определенный момент в прошлое, я отправился бы в 1920-е во Францию и послушал лекцию Марселя Мосса. Для этнографии и антропологии она стала настоящим сюрреалистическим прорывом. Мне кажется, это был удивительно мощный момент в истории!

Bleek Magazine: Получается, мы приходим к выводу, что для достижения реальных результатов необходимо реструктурировать всю систему образования?

Адам Брумберг: Да, конечно. Именно поэтому Оливер и я сместили внимание в область образования. Мы занимаемся магистерскими и бакалаврскими программами в Гамбурге и работаем над созданием магистратуры в Гааге. Также скоро будет запущена отдельная образовательная программа, не привязанная ни к какой конкретной институции. Кроме того, мы с Оливером создали сайт “Руки прочь от нашей революции”. Я лично сейчас очень много читаю на эту тему, пытаясь понять возможные механизмы развития освободительного движения.

Живопись, скульптура и другие жанры требуют от человека регулярной работы по совершенствованию технических навыков, а с фотографией дела обстроят совершенно по-другому. В фотографии неважно, сколько тебе лет. Желание опубликовать свою книгу может возникнуть когда угодно, а книга сегодня продолжает ассоциироваться с процессом передачи знаний. Но в том, как авторы над ней работают в наши дни, так мало настоящей мысли… Понимаете, о чем я?

Bleek Magazine: Ну да, на написание книги могли уйти годы, а кто сегодня готов потратить десять лет на создание фотокниги?

Адам Брумберг: И бросает ли книга вызов тому, что мы всегда понимали под этим словом? Или сегодня фотокнига – прежде всего триумф ее физической формы, ее «книжности»?

Bleek Magazine: Это можно сказать о многих областях нашей жизни. Все хотят быстрый результат.

Адам Брумберг: Особенно в фотографии. Потому что быстрый результат всегда был заложен в ней.

Bleek Magazine: В вашем с Оливером интервью Сабине Мирлесс для журнала «Bomb» вы признались, что своими проектами хотите сначала «развлечь» людей интеллектуальным поиском и иронией, а уже затем направить на мысли о более серьезных проблемах. Как вы думаете, можно ли назвать подобное интеллектуальное любопытство и иронию «набором для выживания человека в 21 веке»? И можно ли как-то воспитать или развить в молодежи эти качества?

Адам Брумберг: Любопытству не так легко научиться. Но если, в попытке докопаться до сути, начинать слой за слоем «снимать» значения, мы вряд ли сможем остановиться.

Bleek Magazine: А что насчет иронии? Насколько она важна в «аптечке для выживания»?

Адам Брумберг: Без нее никак. Но, к сожалению, наши лидеры сегодня тоже взяли ее на вооружение. Они заявили свои права на юмор и иронию. Думаю, что людям вроде Вуди Аллена сейчас сложновато… Ведь именно эти качества всегда считались настоящим бастионом облегчения, мы всегда пользовались ими, высмеивая власть имущих. А ныне сама власть смеется над собой. Черт, и что нам тогда остается? Что теперь наше?? Есть ли вообще еще хоть что-то святое?

Сегодня каждый — эксперт в определении понятия «государство». Мы на пороге новой эпохи. Запад молча соглашается, ради приличия кивая головой, словно мы снова вернулись в XIX век, восток же ведет свои интриги. Все движется к рождению нового типа капитализма – открыто расистского, фанатичного, шовинистского и гомофобного. И отвечая на ваш вопрос, скажу «да», – нам всем стоит научиться быть более ироничными, наш юмор должен стать злее и жестче.

https://frieze.com/article/hands-our-revolution

A photo posted by Adam Broomberg (@adambroomberg) on

Bleek Magazine: В вашем инстаграме фотография с надписью «Кафку в президенты». Серьезно?

Адам Брумберг: Да я вообще никакого президента больше не хочу.

Bleek Magazine: Когда Роб Хорнста был в Минске и давал интервью нашему журналу, он отметил, что в современном мире, и фотографии в частности, он больше всего ненавидит ее эгоизм. И добавил, что «миром сегодня правят недалекие умы». А что больше всего раздражает вас?

Адам Брумберг: А я, кстати, не согласен. Во-первых, говоря о фотографии, мы должны иметь в виду, что этих «миров» сегодня очень много. Если мы будем ограничиваться миром ярмарок и выставок, уместно вспомнить, что по этому поводу сказал Джон Балдессари: «Посещение художником ярмарки похоже на подсматривание за родителями, которые занимаются сексом. Не самая лучшая идея». В мире фотографии масса культурных, критических и эстетических стратегий, главное, чтобы они двинулись в нужном направлении в нужный момент.

Bleek Magazine: Всегда хотела вас спросить: если бы у Бога был фотоаппарат, как вы думаете, что бы Он сфотографировал?

Адам Брумберг: Жирафа. Слышал, что их осталось всего 97 000…

Teaching @oliverchanarin

A photo posted by Adam Broomberg (@adambroomberg) on

Bleek Magazine: Адам, а в чем вы с Оливером видите роль фотографии сегодня? Ваша цель – помочь людям осознать, в каком мире они живут? Как вы понимаете, что достигли цели?

Адам Брумберг: Бог знает… сложно сказать. Каждый день мы просто делаем еще один шаг. И мы вовсе не считаем себя хитрее, мудрее или способнее других. Много раз мы совершали ошибки, а сколько еще нам предстоит ошибаться в будущем!

Bleek Magazine: Но есть какой-то условный показатель, благодаря которому вы понимаете, что результат есть? Или вам важнее сделать то, что было в силах, выразить свое мнение, а дальше – пусть решают зрители, увидели ли они что-то в ваших работах или нет?

Адам Брумберг: Мне кажется, вы сами ответили на свой вопрос. Я надеюсь, что минимальное влияние на людей я все-таки уже оказал, если не в проектах, то в разговорах о них – я постоянно подчеркиваю необходимость быть критичными по отношению к самим себе, даже если мы считаем себя бесстрашными фотографами. Я вижу свою работу скорее в создании дискурса, языка, на котором мы можем о ней говорить, а не продукта как такового.

#spiritisabone

A photo posted by Adam Broomberg (@adambroomberg) on

Применение этого языка похоже на воспитание ребенка. Кто-то может постоянно хвалить его: «Ох ты мой маленький, такой милый, такой замечательный!». А кто-то может стимулировать ребенка самостоятельно принимать решения, даже если он пока не до конца понимает, как это делать. Я абсолютно искренне верю, что с нашими работами происходит то же самое.

Но каждый день я делаю ошибки, так что мой пример – не идеальный.

Bleek Magazine: Никто не идеален. А тот, кто думает, что таковым является, определенно, первым совершает ошибку.

Адам Брумберг: Боже мой, так и есть!

© Bleek Magazine. Беседу вела: Ольга Бубич

Мы не просим нас хвалить или рекламировать. Но если вам понравился этот материал, нажмите кнопку «Like» или поделитесь им с друзьями. И тогда мы будем точно знать, какие публикации вам интересны. Оставляйте комментарии — мы любим общение.

2 комментария

  1. Антон

    Замечательное интервью. Спасибо. А можно глупый вопрос вашему верстальщику? Как вы Инстаграм выравниваете по центру?

    Ответить

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована