Фотограф, которому запретили въезд в Россию, рассказывает о том, что делает Путин, об опасностях издательства авангардных фотокниг «за свой счёт» и недооцененных книжных проектах

Этой осенью в рамках беларусского «Месяца фотографии в Минске» публике показывают «Проект Сочи» – внушительное фотографическое и журналистское исследование Кавказа, где в 2014 прошли Зимние олимпийские игры. Роб Хорнстра и Арнольд ван Брюгген, которым сегодня запрещен въезд в Россию, на примере своей профессиональной деятельности демонстрируют, что из себя представляет «медленная журналистика» и почему она требует от фотографов тщательной подготовки, кропотливого исследования источников и критического анализа «историй, скрывающихся за каждой дверью». Эти и другие особенности, по мнению Роба, и делает «медленное» направление не особенно популярным среди сегодняшних журналистов, в большей степени заинтересованных в быстром результате и немедленной славе.

Роб Хорнстра

Роб Хорнстра, 2014 (фотография Бернарда Мёллера)

Bleek Magazine: В фотографию вы пришли не сразу, первое высшее образование у вас в области социальных и юридических услуг. Только потом появилась фотография. И это весьма необычно. Как вам кажется, диплом в этой области помог? И чем именно?

Роб Хорнстра: Да, как раз помог! Но начать стоит с того, что фотографию мне запретили изучать родители. Когда мне было 18, я хотел поступить в Академию искусств, но провалил экзамены. В каком-то смысле у меня не было шансов. Но я и не был тогда к этому готов. Мне было всего 18. Я был слишком молодым и неуверенным: ни в фотографии, ни в чем-то еще. Есть ребята, которые в 18 прошли огонь и медные трубы, но это не про меня. Момент для изучения фотографии тогда был неподходящим, так что правильно, что родители запретили мне ею заниматься.

Кроме того, родители желали мне успешной карьеры, а ее в фотографии, как они тогда полагали, вряд ли можно добиться. К тому же профессия фотографа связана с опасностями. Она действительно непростая!

Первый диплом помог мне узнать кое-что новое о себе: я понял, что мне интересны люди, что мне любопытно узнать о них побольше. Я вырос в консервативной католической общине на востоке Нидерландов, поэтому «большой мир» был мне в новинку. Очутившись в нем, постепенно я стал все больше интересоваться людьми и реалиями, которые так сильно отличались от привычных мне. В новых реалиях я также начал понимать, что предубеждения, воспитанные во мне закрытым маленьким сообществом, в 9 из 10 случаев не работают.

Вот простой пример. Человек, которого в моей деревне все считали местным дурачком, в действительности оказывался поэтом или интеллектуалом. Община старалась укрепиться за счет пропаганды идеи того, что все, что существовало за ее пределами, неправильно и глупо… Кстати, то же самое сейчас делает и Путин.

Изучение социальных и юридических наук оказалось отличным сочетанием, которое стало базой для дальнейших исследований. После переезда в город мне пришлось иметь дело с самыми разными молодыми преступниками, но я не видел в этом никаких проблем. Как раз наоборот: я продолжал развивать искренний интерес к людям, особенно к тем, которые сильно отличались от меня самого.

И профессия фотографа, и профессия надзирателя (я работал на этой должности после окончания учебы и переезда в Утрехт) позволили мне изучить правила поведения людей и функционирования обществ и разных режимов.

Кстати, забавно, что после получения второго диплома, я поселился в районе, откуда были родом многие мои бывшие «клиенты» со времен работы надзирателем. Это был район, где жизнь значительно отличались от моей, что делало «погружение» в него и попытки понять, как все устроено, еще более привлекательными.

Помню, что когда я поселился там, и моя мама впервые приехала меня навестить, она, увидев моего соседа, тут же сказала: «Знаешь, тебе стоит держаться от того парня подальше! Какой-то он опасный тип!» Ирония заключается в том, что сейчас «опасный тип» стал темой моего нового проекта, который я стараюсь закончить после 10 лет работы над ним.

Таким образом этот опыт позволил мне пересмотреть некоторые из своих предубеждений относительно людей, которые мне, как и большинству из нас, также свойственны.  Результаты исследований я стараюсь транслировать в свои проекты в надежде, что они заставят других задуматься над тем, с какими мыслями и убеждениями они подходят к той или иной социальной группе, о которой я рассказываю. Например, к маргиналам. Другими словами, мне хочется, чтобы моя мама пересмотрела свои представления о моем соседе. И это, пожалуй, и есть основная цель, которую я ставлю перед собой в фотографии — пытаться заставить людей кое о чем задуматься.

Bleek Magazine: А почему в качестве метода трансляции идей вы остановились на «медленной журналистике»?

Роб Хорнстра: Любой выбор отражает то, что мы из себя представляем. На передовой линии новостей, среди толпы репортеров и фотографов, пытающихся запечатлеть разворачивающиеся вокруг них события, я чувствую себя неуютно. Кроме того, такой подход в фотожурналистике последних лет 10 вообще стал бесполезным!

Сегодня у каждого есть телефон, и может случиться так, что до приезда репортера на место, скажем, взрыва бомбы, все важное окажется уже снятым десятком местных жителей!

Так что фактически все, что мы видим сегодня в новостной индустрии, представляет собой постановочную фотографию. Поэтому лично я не вижу никакого смысла в оперативно-новостной «хардкорной» фотожурналистике, в том, чтобы ехать куда-то и снимать происходящее в том или ином месте, притворяясь, что твой подход объективный. Меня такая работа не привлекает.

Роб Хорнстра

Фотография: Роб Хорнстра, Гудаури, Грузия, 2013. Памятник российско-грузинской дружбе, построенный где-то в 1799-1817. Раньше являл собой чудо архитектуры, сегодня, одинокий и заброшенный, возвышается над военной трассой. Дорога была необходима русским, чтобы покорить Кавказ. Также она облегчала задачу зашиты грузин от Османской и Персидской империй, но с течением времени грузины утратили свою независимость. Из книги “Атлас войны и туризма Кавказа” (Aperture, 2013).

Более того, фотожурналисты рискуют оказаться в ситуации Майдана, когда разрешения на съемку были выданы массе репортеров, что привело к тому, что на небольшой площади, щелкая одинаковые кадры, работали сотни корреспондентов. И это, на мой взгляд, было как в корне неверно, так и просто опасно. Через объектив их камер весь мир получал искаженную картинку происходящего в Украине: зрителям казалось, что война захлестнула всю страну, в то время как столкновения происходили только на площади. Вот почему к традиционной фотожурналистике у меня есть вопросы.

Я не говорю, что вся фотожурналистика ужасна, конечно, и среди журналистов и фотожурналистов встречаются профессионалы высочайшего уровня. Просто я не верю, что их в наши дни много.

Мне сложно сказать, умрет ли такого рода фотожурналистика в будущем или нет, единственное, что мне сегодня действительно важно, это то, что лично мне она не подходит. Вместо того, чтобы снимать происходящие в разных частях света события, о которых я узнаю из газет, я скорее стану размышлять над ответом на вопрос: «Почему они происходят?» Также интересно, какой именно подход к поиску ответов предпочитают разные люди.

Например, тот же вопрос можно задать и относительно Олимпийских игр, скажем: «Почему их проводят?» Однако, тот набор вопросов, которые мы с Арнольдом сформулировали для себя в рамках «Проекта Сочи», был немного другим. Если вы в курсе натянутых отношений между Северным Кавказом и Россией и слышали, что Зимние олимпийские игры собираются организовать в Сочи, возможно вам стало бы любопытно узнать, по какой причине такая чувствительная точка на карте была выбрана для их проведения. Узнав об этом регионе побольше, вы также, возможно, предположите, что кто-то из настроенных против России людей захочет эти игры сорвать. И именно здесь возникает и наш вопрос: «Так, а почему, вообще, существует такая вероятность? Почему есть вероятность, что на Олимпийских играх в Сочи может произойти взрыв?» То есть, нас не интересовал вопрос, может ли он произойти на самом деле – скорее мы пытались разобраться, почему подобная вероятность могла бы существовать. Почему взрыв мог бы случиться. К счастью, никакого взрыва не было, но вот наши вопросы остались.

Почему отчаяние некоторых людей так велико, что они даже готовы расстаться со своими жизнями? Именно этот вопрос заставил нас все больше погружаться в историю насилия на Северном Кавказе, и по мере продолжения наших поисков мы пытались узнать, что же там случилось и все еще продолжает происходить сегодня.

Роб Хорнстра

Дранда, Абхазия, 2010 – Писатель Арнольд ван Брюгген и фотограф Роб Хорнстра во время работы над «Проектом Сочи» в единственной абхазской тюрьме Дранда.

И так как вопросу «Что?» мы предпочитаем вопрос «Почему?», у нас нет нужды быть в определенном месте в тот момент, когда там что-то происходит. Равно как нам не обязательно было находиться в Сочи во время Игр. И я, например, могу отлично представить себе поездку в Сирию… лет так через 5 после окончания войны. Или визит туда за 5 лет до ее начала – что, наверное, было бы даже еще интереснее.

Если вам удается снять что-то, и своим снимком вы в состоянии объяснить мне, почему что-то происходит – я буду считать вас интересным рассказчиком.

Bleek Magazine: Какую роль в «Проекте Сочи» играет фотокнига «Атлас войны и туризма Кавказа»?

Роб Хорнстра: Свой метод работы над проектом мы окрестили «план четырёхступенчатой ракеты», потому что, как известно, при запуске в космос ракета всегда постепенно теряет некоторые свои части. Первой такой «частью» мы считаем выставку. Ее мы даже не рассматриваем как проект, скорее как предисловие к нему, потому как информация, представляемая на ней публике, обычно очень широка и доступна каждому. Что-то вроде рекламы проекта, если использовать язык продаж.

Часть номер два – книга. Она появляется на этапе, когда публика, под впечатлением от выставки, «входит» в тему и, мы надеемся, решается узнать о ней побольше. В основе интереса зрителей к фотокниге лежит желание забрать ее домой и получше рассмотреть изображения. Наша последняя фотокнига как раз позволяет им это сделать: фотографии в ней большие, описания и подписи – подробные. Книга действительно информативная, но читателям не обязательно поглощать ее «одним куском». Мне кажется, во время знакомства с материалами люди смогут очень много нового узнать о Северном Кавказе.

Третья часть нашего «ракетного плана» – это сайт, который, фактически, наполнен той же информацией, что и книга, но также берет на себя функцию архива. Он представлен на трех языках (включая русский), доступ ко всем материалам – бесплатный, все полностью демократично.

Роб Хорнстра

Фрагмент инсталляции на выставке “Проект Сочи: атлас войны и туризма Кавказа” в галерее CONTACT, Торонто, Канада

И, наконец, четвертый элемент. Это масс медиа. То, как мы относимся к традиционным СМИ, значительно отличается от подхода большинства фотографов. То есть, у нас никогда не возникало идеи продавать нашу работу журналам и газетам. Зарабатывание денег на историях и снимках – не про нас. А к традиционным СМИ мы скорее подходим как к рекламной платформе. И начинаем мы с ними сотрудничать еще до «этапа выставки». В чем-то это похоже на маленький тизер, который вы можете бесплатно просматривать в СМИ еще до того, как опубликовали работу. Чтобы добраться до своей публики вне узкого круга мира искусства и фотографии, нужно уметь пользоваться самыми разными инструментами.

Публикация фотокниги – прекрасный ход, но давайте смотреть правде в глаза: вне мира фотографии и искусства людей, готовых заплатить за нее деньги, не так уже много.

Именно поэтому фотографам стоит задуматься о том, какие способы они могут использовать для того, чтобы познакомить со своими проектами широкую аудиторию. Сосредоточить все усилия лишь на тех, кто вхож в мир искусства и фотографии, было бы слишком умно и хитро. Кроме того, в этой группе уже есть люди, которые уже что-то знают по вашей теме – например, интеллектуалы. Они уже часть этого круга, и книги они покупают, скорее, чтобы сделать друг другу приятное. Так что ваши идеи, на самом деле, не распространяются. Они не выходят за рамки этой группы.

И я думаю, что в случае с «Проектом Сочи», «топливом» для нашей ракеты стали Олимпийские игры, потому что именно они позволили нам выстроить все рыночные и PR-механизмы вокруг этого события. Во время проведения игр нами интересовались СМИ самого разного уровня, причем со всех уголков земли. Так гораздо большее число людей смогло узнать о нашей работе.

Bleek Magazine: А если бы вас попросили сформулировать «золотое правило» для новичков в фотографии, на что именно вы бы посоветовали им обратить внимание, прежде всего?

Роб Хорнстра: Прежде всего, развить в себе нестереотипное мышление! Звучит логично, но именно его, на мой взгляд, сегодня очень не хватает в современной фотоиндустрии. Ей на самом деле не хватает креативности в том, как именно люди представляют миру свои проекты. Большинство попросту копирует предшественников. «Все делают фотокниги – что ж, и мне, вроде как, надо!» Но об истинных причинах создания, скажем, той же фотокниги, мало кто задумывается. Причин нет, кроме одной: «Я хочу себе имя в мире фотографии». Или что-то подобное.

Bleek Magazine: Типа публикаций за свой счет?

Роб Хорнстра: Именно! Но я вовсе не утверждаю, что это неправильно.

Креативные идеи и творческие умы – вот чего мне не хватает. Людей, у которых было бы достаточно храбрости, чтобы сказать: «Я не занимаюсь этим, чтобы стать известным в фотографической среде, мне важно попытаться рассказать эту историю всему миру». Разве это не более амбициозно?

Люди никогда не задаются вопросом: «Зачем мне фотокнига?» Может их идея и вовсе бессмысленна? Ты делаешь фотокнигу для коллег по фотоцеху? Лично я фотокниги просто обожаю, и счастлив, что есть люди, которые их делают, но иногда цели, которые они перед собой ставят, не достигаются. И это часто заставляет меня писать критические рецензии.

Мне неясно, почему люди не хотят задуматься о чем-то кроме формата фотокниги. И вместо того, чтобы, например, тратить на ее публикацию 20 000 — 30 000 евро – напечатать, скажем, газету тиражом в 50 000 экземпляров и бесплатно ее раздать! Разве это не будет гораздо более эффективными, чем публикация книги, которую вы раздадите сотне человек, которые уже все знают о вашей истории!

Роб Хорнстра

Фрагмент инсталляции на выставке “Проект Сочи: атлас войны и туризма Кавказа” в галерее CONTACT, Торонто, Канада. Значительная часть работ, представленных на этой выставки, были напечатаны на газетной бумаге.

Поэтому, если вы хотите знать, каким «золотым правилом» я хотел бы поделиться с новичками, то мой совет был бы по поводу осознанности действий фотографа. Вторая рекомендация связана со способностью мыслить оригинально. Это на самом деле важно, и креативных людей в фотографии должно быть больше – тех, кто был бы способен мыслить за границами мира искусства.

Люди, публикующие 20 странных книжечек, должны понимать и спрашивать себя, зачем они это делают. И я бы предпочел честный ответ. Если они ответит, что делают это ради славы, я, конечно, это пойму, хотя лично для меня подобная жизнь – пустая. Ну стал ты знаменитым, а дальше что?

Моя критика направлена не только на людей, создающих фотокниги. Я также критикую и тех, кто дает им оценки.

Bleek Magazine: Я знаю, что в рамках пространства документальной фотографии «FOTODOK» вы проводите лекции не только о фотокнигах, но и на самые разные темы современной визуальности. Одна из них была связана с ежегодными «списками лучших». И один из списков, которые вы решили представить от своего имени, носил название «Самая недооцененная книга года». Расскажете, какие книги, на ваш взгляд, были не замечены критиками и публикой?

Роб Хорнстра: Сегодня в мире фотокниг чересчур много внимания уделяется мудреным дизайнерским форматам с разными фишечками или, как их еще называют, – «jams». Тираж таких книг может ограничиваться лишь 10-20 экземплярами и выглядят они обычно весьма авангардно, часто могут быть напечатаны на принтере или собраны вручную.

Берешь такую книжицу в руки и на первой же странице понимаешь, что это – пустышка. Ни о чем. И такие вот модные пустышки последнее время пользуются космической популярностью, а фотографы, которые их мастерят, думают, что могут вписать своим имена в вечность. А книги с серьезными исследованиями на действительно важные темы, возможно представленные в слегка «консервативной» манере, рискуют остаться в тени.

К примеру, фотокнига “Серая линия” фотографа Джо Метсон Скотт (Jo Metson Scott) – одно из моих недавних открытий. Книга представляет собой исследование жизни британских и американских солдат, вернувшихся домой после войны в Ираке с радикально изменившимися по отношению к ней взглядами. Тема очень чувствительная, ведь солдатам запрещено негативно отзываться о войне, да и вообще обсуждать ее с кем-либо. Они даже подписывают соглашения о неразглашении, что, на мой взгляд, уже нарушает права человека, так как люди должны свободно делиться любым пережитым ими опытом. Так что работать над проектом было опасно: как для фотографа, так и для тех, кого она снимала.

Тем не менее, Джо Метсон Скотт удалось завершить проект и опубликовать книгу. Результат оказался великолепным, к тому же работа представляет колоссальную важность для нашего общества. Но, несмотря на очевидную значимость книги, она оказалось совершенно вне фокуса внимания фотографического сообщества. Причина, как мне кажется, кроется в том, что многим критиками было слишком сложно о ней писать. Сообщество продолжало рассматривать абсолютно поверхностные книги-фишечки, смешные и оригинально собранные – лишь бы они притягивали внимание как критиков, так и читательской аудитории.

Таков мой критический взгляд на мир фотокниг. И когда бы мне ни предоставлялась возможность, я выступаю на эту тему с лекциями и пытаюсь затрагивать ее в разговорах.

К счастью, осталось еще несколько критиков, у которых есть свое собственное мнение, не являющееся рупором уже прозвучавших идей ключевых фигур в фотографическом сообществе. Но, боюсь, что миром правят недалекие умы. И даже не только миром в широком смысле, а, в частности, миром фотографии, где сегодня царит эгоизм. Единственное, чего пытаются добиться фотографы, это славы.

Своих студентов в Академии искусства в Гааге я пытаюсь научить обращаться к миру вне стен галерей. И я уверен, что все великие художники и фотографы вдохновлялись как раз тем, что происходит в мире, а не только на горизонте событий в их маленьком кружке или в зале галереи. И это, как мне кажется, важно понять художникам любых возрастов.

© Bleek Magazine. Беседу вела: Ольга Бубич