Ольга Бубич побеседовала с ведущим документальным фотографом Питером Бялобржески, который поделился своими взглядами на дистанцию и вовлеченность, а также продемонстрировал на примере своих работ связь искусства и фотографии.

Питер Бялобржески, автор восьми фотокниг и преподаватель фотографии в Бременском университете искусств, является обладателем ряда наград, среди которых – значимые победы на конкурсе “World Press Photo Award” в 2003 и 2010. В 2004 он также выиграл в конкурсе “Deutscher Fotobuchpreis”, “PDN Book Award”: его книге “Neontigers” был присвоен титул “самой красивой книги в Германии”. В 2012 он также получил премию “Erich Salomon Award”, присуждаемую Немецким фотографическим сообществом (DGPh).

Работы Питера Бялобржески регулярно демонстрируют в Европе, США, Азии, Африке и Австралии, его представляют галерея Лоуренса Миллера в Нью-Йорке, галерея «LA Galerie» во Франкфурте, галерея Роберта Мората в его родном Гамбурге и «М97» в Шанхае.

Питер Бялобржески

Питер Бялобржески, фотограф

Bleek Magazine: Вопрос, с которого невозможно не начать интервью с вами будет касаться объекта съемки. Во всех ваших проектах, начиная с “XXX Holy Journeys” вы избегаете фотографирования людей. А если они и попадают в объектив, но всегда выглядят крошечными или размытыми, не в фокусе, напоминая в большей степени временных посетителей, случайно высыпавшихся в ландшафт – монолитный, исполненный мощи и силы. Как вы объясняете это предпочтение живого неодушевленному? Можно ли сделать вывод, что вас больше захватывают города или природа, то, как они взаимодействуют с местным населением, а не сами люди и их личные истории?

Питер Бялобржески: В начале карьеры я снимал в основном людей. Это было еще до популярности интернета, так что большую часть этих работ невозможно найти в сети. С тех пор я просто пошел дальше и уже много раз пояснял: мне нравятся люди, но мне сейчас больше интересны образы и социальные обстоятельства. Меня не привлекает идея завоевывать доверие людей, просто снимать их или удовлетворять собственное любопытство. В 1990-х я снимал людей со СПИД, но наступал момент, когда мне приходилось оставлять их, или они покидали меня, просто потому что умирали. Ведь в те времена СПИД был равносилен смертельному приговору.

Bleek Magazine: Существует мнение, что любая личная история, по сути, есть отражение определенного места, где живет человек, просто на более высоком уровне абстракции. Как, по-вашему, место, где родились вы, сформировало вашу личность?

Питер Бялобржески: Да, я могу согласиться, что место, где я родился, действительно оказало на меня влияние. Вольфсбург (прим. автора — окружной город в Германии, в земле Нижняя Саксония; известен как месторасположения штаб-квартиры концерна «Фольксваген») – город автомобилей – когда-то он был чем-то вроде социалистической мечты. У каждого рабочего там было приличная квартира, новенький мощный автомобиль, а его дети сидели за одной партой с отпрысками элиты «Фольксвагена». Но на самом деле значение имеет все: мои путешествия, мое знакомство с Англией и ее обществом, где все еще правит деление на классы. А если важен один фактор, все важно…

Питер Бялобржески

Из серии «Nail Houses»

Bleek Magazine: Как бы вы сфотографировали место, к которому вы больше все привязаны эмоционально?

Питер Бялобржески: Просто посмотрите на мои работы из Индии. Сейчас я заканчиваю четырехлетний проект о Германии, он носит более критический характер, но я все еще привязан к ней. Даже если фотографии демонстрируют скорее мою дистанцию, в них все же есть своя поэтика…

Питер Бялобржески

Из серии «XXX Holy-Journeys»

Bleek Magazine: Питер, вы получили образование в области политологии и социологии. Каким образом такая университетская база повлияла на ваше становление как фотографа. Насколько мне представляется, это не очень типичный «переход».

Питер Бялобржески: Тут нужно кое-то уточнить. Я действительно изучал социологию и политологию, но я не получил диплом. Тем не менее, могу отметить, что погрузиться в теорию, прежде чем начать заниматься искусством, всегда полезно. И, насколько мне известно, в этом отношении я не одинок: Сальгадо – экономист, Алекс Уэбб – изучал в Гарварде историю и литературу, Жиль Перез – политологию и философию.

Bleek Magazine: На каких этапах вашего визуального исследования вы чувствуете себя ближе к ученому, а на каких – к фотографу?

Питер Бялобржески: Вообще, там, где я в настоящее время преподаю, исследования, и не только визуальные, являются неотъемлемой частью рутины. Важно правильно представлять собранный материал, формировать свое к нему отношение, а затем продумывать визуальную структуру, посредством которой ты будешь высказывать свою точку зрения.

Bleek Magazine: А как эти две ипостаси сосуществуют в вас?

Питер Бялобржески: Не могу сказать, что речь идет о неком взаимодействии. Для меня они просто неделимы, даже не знаю, как сказать точнее. По-другому просто быть не может.

Питер Бялобржески

Из серии «Neontigers»

Bleek Magazine: Давайте вернемся к вашим фотопроектам. Питер, как бы вы прокомментировали большую дистанцию, которую вы часто занимаете по отношению к фотографируемому объекту? Хотите ли вы при этом в большей степени передать атмосферу урбанистического или сельского окружения, или дистанция скорее маркирует вашу оторванность от мест, куда вы попадаете? То, что вы не принадлежите друг другу. Или, быть может, такая дистанция как бы оставляет больше «места» для интерпретаций и вопросов, над которыми вы предлагаете своим зрителям поразмышлять, не давая им готовых ответов?

Питер Бялобржески: Мне близка идея в русле «все вокруг и сразу». Может быть потому, что мои ранние работы были сделаны на очень близком расстоянии. Сейчас я пытаюсь захватить всю картину целиком, действительно оставляя больше пространства для зрительских интерпретаций. Вам решать, что именно окажется самым важным.

Кроме того, когда вы возвращаетесь к фотографиям лет через 20, у вас может появится их новое прочтение. Не могу сказать, что я ощущаю оторванность от тех мест, как раз наоборот, я очень привязан к Азии, но эта тема для меня исчерпана в проекте “XXX Holy Journeys”. Сейчас она кажется мне более далекой.

Bleek Magazine: В одном из ваших интервью можно прочитать: “Я думаю, что фотография – это форма открытого искусства, что означает, что если вы занимаетесь пропагандой, будь то BMW или Greenpeace, мне это будет скучно. Потому как в таких случаях, показывая мне картинку, некто заставляет меня приходить к определенной мысли. И это меня действительно бесит». Как подобное мнение связано с фактом продажи фотографией газетам и журналам, где они, естественно, будут появляться как «иллюстрация» мнений, представленных в чужой статье?

Вы даете свое согласие после знакомства с текстом, который будет идти в связке со снимком? Или ту свободу интерпретаций, о который мы говорили ранее, вы, в том числе, предоставляете своему редактору и журналистам? Бывали ли в вашей практике случаи, когда вы оставались недовольными контекстом, в котором появлялись ваши снимки? Когда их «неправильно понимали»?

Питер Бялобржески: Как я уже говорил, в 1990-х я зарабатывал на жизнь сотрудничеством с журналами. Поэтому, логично, что мои работы через несколько международных агентств перепродавались в другие СМИ. Работая с персональными проектами, я позволяю распространение работ только в качестве единого проекта, а не отдельными изображениями. К подобной тактике я пришел после того, как очень много фотографий из «NEONTIGERS» было использовано очень странным образом. Один очень стильный журнал разрезал фотографии пополам и «пересобрал» их в типографии.

Популярные сегодня в сети изображения — это те, которые я уже не считаю значимыми для моих проектов

Bleek Magazine: Так все же, существует ли понятие «неправильного понимания»?

Питер Бялобржески: Нет. Каждый зритель волен «считывать» изображение по-своему.

Питер Бялобржески

Из серии «Informal Arrangements»

Bleek Magazine: В интервью разных лет, равно как и в критических статьях о ваших проектах, ваш стиль в фотографии описывают очень по-разному, используя определения “документальная фотография”, “культурная практика”, “слишком претенциозно для журналистики и слишком по-журналистски для мира искусства”. Кроме того, можно привести определение, которые сами дали своему творчеству: “Мне очень важно, чтобы изображение очаровало зрителя. Но также оно должно поднимать вопросы, выводить на другой уровень. Вот, каким образом можно связывать журналистику и искусство”. Прокомментируйте, пожалуйста, эту цитату, объяснив, в чем проявляется «журналистика», а в чем «художественность» ваших проектов. Быть может, для описания вашего стиля стоит придумать отдельный термин?

Питер Бялобржески: Стиля нет, фотография – всего лишь инструмент, который я избрал, чтобы разобраться с миром. Внутри любого проекта речь идет о художественной согласованности. Как и в писательстве, как и с любым фотографом, который способен думать. Стиль для меня – очень модное словцо…

Bleek Magazine: В своем вопросе я вкладывала в понятие «стиля» некий набор художественных характеристик, имея ввиду специфику видения мира художником, а также то, как он или она способны делаться этим «видением» с другими. Если уж придерживаться сравнения с писательством, то это могут быть тропы, синтакс, вокабуляр и тому подобное. Речь шла не о моде, естественно.

Питер Бялобржески: Может, все дело в моей аллергии на нечеткие определения, когда речь заходит о фотографии. Для меня стиль – это термин, который можно часто услышать при выражение популистских мнений. «Стиль» был даже у Яниса Варуфакиса (прим.автора – до недавнего времени министра финансов Греции). В отношении фотографии я предпочел бы термин “эстетическая модель”.

Bleek Magazine: Тем не менее, Питер, вы так и не ответили на вопрос о присутствии «журналистики» и «художественности» в ваших работах…

Питер Бялобржески: Цитату, которую вы приводите, я слышал еще в те времена, когда работал фотографом для журналов. Может быть, для того, чтобы заполнить пустоту, мою работу десять лет назад объявили призером в категории «Искусство» на конкурсе “World Press Photo”. Не я дал себе такое определение. Но действительно ли нам нужны все эти ярлыки? Меня интересуют как документальные, так и визуальные аспекты того, чем я занимаюсь. Фотография – это инструмент, публикации в малых тиражах и демонстрация работ в галереях – медиум. Очень редко работы публикуются полным разворотом в журналах, равно как и отзывы на тот или иной проект.

Питер Бялобржески

Из серии «Neontigers»

Bleek Magazine: Вас часто спрашивали о том, кто из гуру в мире фотографии были вашим источником вдохновения, но вы никогда не упоминали имена художников. Можете назвать нам несколько имен? И каким образом вы могли бы провести параллели между творчеством значимых для вас художников и собственными работами?

Питер Бялобржески: Я думаю, что, прежде всего, речь идет об отношении и снова – о визуальной согласованности внутри произведения. Если кому-то будет интересен список, я могу его предоставить, но мне кажется, что в оторванности от моего опыта, мыслей и переживаний, он не будет иметь смысла… Это Уильям Тёрнер, Каспар Давид Фридрих, Герхард Рихтер, Алекс Уэбб, Жиль Перез, Юджин Ричардс, Себастьян Сальгадо, Джоэл Стернфелд, Джоэл Мейеровиц, Стивен Шор, Митч Эпштейн, Николас Никсон, Пол Грэм.

Holy_02

Из серии «XXX Holy-Journeys»

Bleek Magazine: Не могу с вами согласиться относительно бесполезности подобных списков вне контекста непосредственных переживаний и опыта человека. Разве не вы сказали в начале нашей беседы, что значение имеет все? Конечно, важно подвергать анализу актуальные проекты автора, изучать визуальные связи, но попытка заглянуть глубже в сознание фотографа иногда может принести интереснейшие открытия и пролить свет на то, что он или она представляют из себя сейчас.

Знакомясь с вашим списком, попадание к него имен Джоэла Стернфелда, Стивена Шора и Митча Эпштейна не кажется большим сюрпризом, однако имена таких художников как Уильям Тёрнер, Каспар Давид Фридрих и Герхард Рихтер вносят небольшую интригу. Расскажите, пожалуйста, «истории» этих художников в вашей жизни. Действительно, очень интересно узнать, каким образом они вас вдохновили и как определили ваше видение.

Питер Бялобржески: В 1991/1992 я жил в Лондоне. Я много раз бывал в Тэйт и меня всегда цепляло то, как Тёрнер воспринимал мир, его цветовая гамма и размытые подтёки, которые возносили что-то, что мы бы могли назвать «документальным» (например реку Темзу) на исключительно высокий эмоциональный уровень. Гораздо позже я осознал, каким образом визуальная стратегия Тёрнера (а не «стиль»!) повлияла на то, как я снял Индию в проекте «XXXholy».

Приступив к съемкам проекта «NEONTIGERS», я очень часто представлял себе, как эту сцену, раскинувшуюся прямо передо мной, изобразил бы Каспар Давид Фридрих. В изображении города есть какая-то романтика, которую также можно встретить в произведениях Уильяма Гибсона: «Небо над портом было цвета телевизионного экрана, настроенного на пустой канал». Так начинается роман «Нейромант», и для меня это предложение отлично передало бы сюжет «NEONTIGERS».

Питер Бялобржески

Из серии «Neontigers»

Bleek Magazine: И, наконец, я никак не могу обойти тему преподавания фотографии, еще одной части вашей профессиональной деятельности. Я полностью разделяю ваше мнение о том, что преподавание состоит в формировании осознания, в развитии критической дистанции по отношению к собственной работе, в том, чтобы научиться думать и анализировать. Мне также очень понравилась ваше удивительное сравнение занятия искусством с буддизмом и медитацией, которых роднит попытка понять жизнь.

Скажите, пожалуйста, а вы бы хотели ввести курс фотографии в список предметов любого образовательного учреждения, вне зависимости от того, преподаются ли там гуманитарные науки или нет?

Питер Бялобржески: О нет! Потому что для того, чтобы отправиться в это долгое путешествие, студенту нужны открытость и готовность. А их можно отыскать лишь в 3% студентов, которых мне довелось учить. Все хотят делать «хорошие» фотографии, но для настоящего понимания фотографии нужны годы. Я мечтал бы о школе, где собрались бы эти самые 3%, объединенные желанием сотрудничества!

© Bleek Magazine. Все изображения: Питер Бялобржески.

Персональный сайт фотографа: www.bialobrzeski.de

Автор интервью, перевод: Ольга Бубич

Send this to a friend