Виктория Мусвик поговорила с фотографом Карен Кнорр о ее выставке в Мультимедиа Арт Музее, цветной фотографии, глобализации и «длинных» фотографических проектах

До 9 мая в Мультимедиа Арт Музее проходит выставка «Британский стиль. 1970-е – 1980-е годы» фотографа Карен Кнорр, в рамках которой показывают три ее черно-белых проекта: «Белгравия» (Belgravia, 1979-1981), «Джентльмены» (Gentlemen, 1981-1983) и «Леди» (Ladies, 2011).

Карен Кнорр родилась во Франкфурте-на-Майне, выросла в пуэрториканском Сан-Хуане, а образование получила в Нью-Гэмпшире, Париже и Лондоне, слушая лекции легендарных Виктора Берджина и Лоры Малви. 40 лет назад она начинала с черно-белой документальной фотографии, но в настоящее время снимает нечто более концептуальное и в цвете. Кнорр показывает свои проекты и читает лекции по всему миру — в Тейте, Гарварде и Чикагском институте искусств. О том, почему в Москву приехали именно эти серии, а также о цветной фотографии, глобализации и «длинных» фотографических проектах Карен Кнорр рассказала Виктории Мусвик.

Карен Кнорр

Карен Кнорр

Bleek Magazine: Вы привезли в Москву три проекта, объединенные заголовком «Британский стиль». Это две ваши самые первые серии, «Белгравия» и «Джентльмены», которые недавно показывали в Тейте. И это «Леди», более недавний проект, но снятый в духе двух упомянутых. Почему вас так заинтересовала когда-то жизнь богатых англичан?

Карен Кнорр: Потому что, когда я в юности переехала в Англию, я не увидела, чтобы кто-то исследовал традиционные идеи о британских джентльменах и понятия, с ними связанные — скажем, «дом» или «клуб». Чуть-чуть, возможно, это делал Билл Брандт, но в другом ключе. А вот «Леди» — это съемка для журнала POP 2011 года. Ко мне обратилась стилист и редактор журнала Ванесса Рейд, которая хотела, чтобы я сделала что-то в духе «Белгравии». Я в тот момент находилась в Индии, работая над совсем другим проектом, уже, конечно, очень далеким от тех первых серий: не хотелось отрываться, но она была очень настойчивой.

Карен Кнора

Фрагмент экспозиции «Британский стиль. 1970-е – 1980-е годы». Фото © Антон Галецкий. Предоставлено Мультимедиа Арт Музеем, Москва

Bleek Magazine: Почему в духе именно «Белгравии»? Ведь это черно-белая фотография, а вы сейчас снимаете в цвете, а также интересуетесь темами за пределами английской культуры.

Карен Кнорр: Потому что это проект с ясным социальным посланием. А она хотела изменить само отношение к моде: чтобы, например, какие-то вещи, обычно остающиеся за кадром, попали в серию. Поэтому ее привлек стиль «концептуальной документалистики», которому я была привержена с самого начала. Я ведь включала, например, реплики своих героев, а это то, что обычно не попадает в кадр.

Bleek Magazine: Разве не все ваши проекты имеют ясное социальное послание?

Карен Кнорр: Да, но многие не так прямолинейны: недавние мои серии в цвете более аллегоричны. А «Белгравия» и «Джентльмены» — это жанр между портретом и социальной документалистикой, связанный к тому же с давней идеей живописи как диалога, разговора. В общем, POP давал мне карт-бланш. Я сказала: «Я хочу сделать комментарий к социальной жизни Англии сегодня. Я сфотографирую женщин неевропейского происхождения.» Ванесса была захвачена врасплох. В конце концов мы пришли к компромиссу — я сфотографирую самых разных женщин, которые успешны в своей области.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Из серии «Белгравия» (Belgravia, 1979-1981). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Вы упомянули Билла Брандта. Считаете ли вы себя частью британской фотографии? Или, возможно, с учетом заложенной в ваших проектах иронии, британской эксцентрической фотографии? Авторы, подобные Тони Рэй-Джонсу или Мартину Парру, как-то повлияли на вас?

Карен Кнорр: Точно нет. Для Рэй-Джонса был явно более важен «решающий момент». На меня повлиял скорее «Пригород» («Suburbia») Билла Оуэнса. Я его встретила еще в студенческие годы, он читал лекции в нашем колледже: я захотела делать что-то подобное. В 1979-80-м годах в фотоискусстве вообще было много портретов, чаще черно-белых. Также мне хотелось иметь контроль над изображением. Я хотела фотографировать, проявлять, весь процесс держать в руках. Я до сих пор так делаю, не отдаю часть контроля кому-то. Что касается Мартина Парра, в тот момент он фотографировал, скорее, в духе «посмотрите на эти забавные штуки, которыми люди занимаются в сельской местности». Там не было ничего про класс. Так что я была одна такая. Я была чужаком, я была любопытной, я хотела понять страну. И конечно, отчасти моя предшественница — Диана Арбус, но я не очень хотела снимать фриков.

Bleek Magazine: Арбус, вроде бы, снимала в основном тех, кто не очень хорошо устроился в жизни. Вы больше исследуете другую часть спектра.

Карен Кнорр: Да. Но у нее есть несколько героев того социального слоя, которым интересуюсь я.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Из серии «Джентльмены» (Gentlemen, 1981-1983). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Может быть, среди ваших предшественников также и Сесил Битон?

Карен Кнорр: Отчасти и Сесил Битон, хотя он снимал в более шутливом, игривом, гламурном ключе. И мадам Ивонд — ее цветные снимки просто прекрасны! Но больше все-таки Билл Брандт. Кстати, я нередко снимала в тех же местах, что и Брандт. Но я хотела привнести в фотографию и что-то иное. Я была тогда под влиянием концептуального искусства, социальной документалистики и постановочной фотографии. Идеи Вальтера Беньямина и других теоретиков также на меня влияли очень сильно.

Bleek Magazine: Каковы вообще ваши отношения с критической, научной теорией?

Карен Кнорр: Мою жизнь действительно изменил мой переезд в Англию, учеба в Вестминстерском университете (тогда он назывался Политехническим институтом Центрального Лондона), изучение фотографии и кино с выдающимися профессорами вроде Виктора Берджина и Лоры Малви. Меня тогда увлекли постструктуралисты с их идеями внимания к языку, к тому, как мы говорим. Я стала думать и о себе, в контексте, например, феминизма. Все это было для меня очень важно. Я тогда читала одну критическую теорию, почти не читала романы, художественную литературу. Конечно, еще я ходила в кино, мне оно нравилось, и хотелось дать отсылки и к нему. Но я не хотела быть дидактичной. Хотелось найти какой-то другой путь, чтобы более широкая аудитория заинтересовалась, начала думать об этих идеях.

Bleek Magazine: Мне как критику и журналисту это тоже важно.

Карен Кнорр: И фотография для этого просто прекрасно подходит! Потому что люди посмотрят — и найдут, с чем установить эмоциональную связь. Они могут вообще ничего не знать о науке, но они посмотрят на изображения. Правда, нужно принять для себя, что люди будут видеть разное, смотреть разными способами, не всегда похожими на ваш.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Из серии «Леди» (Ladies, 2011). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Ваши ранние «Панки» (Punks, 1976-1977) также появились под влиянием идей критической теории?

Карен Кнорр: «Панки» появились так: я встретила Оливье Ришона, друга, ставшего соавтором, на профессиональном фотографическом курсе в 1976. Мы были юными и любопытными, мы посещали клубы в Лондоне, в которых происходило что-то захватывающее. Панки играли музыку, бросавшую вызов предыдущим, более «глянцевым», группам 1970-х, вроде «Eagles» или «Supertramp».  В панк-группах играло много молодых женщин,  они подвергали сомнению нормы красоты, делая пирсинг на лицах, одеваясь в одежду секонд-хенд, развивая идеи бриколажа. Мне нравилась энергия и эксперимент, связанные с этим движением.

Bleek Magazine: Вы начинаете с образа или с концепта?

Карен Кнорр: Я часто начинаю с концепта, который полностью меняется в процессе. Иногда же я наоборот ныряю с головой в образы. Я очень любопытна, люблю рисковать, и мне всегда хочется узнать новые способы думать и чувствовать. Еще надо помнить, что я делаю не отдельные кадры — это серии, все снимки в них работают как единое целое. И конечно, своя позиция в культуре — у героя, своя — у фотографа, а у зрителя — третья.

Bleek Magazine: А какова ваша позиция? Вы американка в Британии?

Карен Кнорр: Да, я американка, но большую часть жизни я прожила в Британии.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Sita’s Wish, Juna Mahal, Dungarpur, 2012. Из серии «Индийская песнь» (India Song, 2008-2014). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Все ваши новые проекты в основном сделаны в цвете. Почему вы к нему обратились ?Это что-то про вас саму, или это путь развития фотографии? Ведь несколько десятилетий назад цвет в фотографии считался любительством: и репортеры, и художники нередко относились к нему с легким презрением. Сейчас многие профессионалы наоборот снимают в цвете, ч/б кажется эпигонским.

Карен Кнорр: Я начала работать с цветом с 1980-х. Мой проект «Знатоки» (Connoisseurs, 1986- 1990) был серией, в которой я использовала преувеличенные цветовые решения: снимки были напечатаны на бумаге сибахром (cibachrome paper/ilfochrome super gloss), которая была очень блестящей и контрастной. Мне хотелось уйти от черно-белой фотографии, которая стала слишком жестким каноном в художественной фотографии.

«Знатоки» — это моя первая серия об английском культурном наследии и музеях. Она была критикой суждений вкуса и эстетики. Подписи к работам пародировали эстетические суждения. Это было продолжением исследования вкуса в «Белгравии», но здесь темой были общепринятые идеи, лежащие в основе коллекционирования искусства — как нормы легитимации высокого социального статуса и власти. «Знатоки» также задействовали некоторые дискуссии 1980-х, а также более ранние, лежавшие в основе постмодерна (критика аутентичности, «аура» Беньямина, «остранение» Шкловского).

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. The Joy of Ahimsa, Takhat Vilas, Jodhpur, 2011. Из серии «Индийская песнь» (India Song, 2008-2014). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Расскажите, пожалуйста, про ваши последние проекты. Про «Басни» (Fables, 2003-2008), «Индийскую песнь» (India Song, 2008-2014) и «Моногатари» (Monogatari, начат в 2012). Почему после стольких серий, исследующих британский стиль и европейские традиции, вы решили снимать в Индии и в Японии?

Карен Кнорр: Как говорит одна моя коллега, «я слишком старая, чтобы быть панком, и слишком юная, чтобы быть хиппи». Многие из старшего поколения ездили в Индию, но мне это казалось лицемерием. Таким «культурным туризмом», который на самом деле не взаимодействовал с культурой посещаемой страны.

Bleek Magazine: Вы говорите про ориентализм?

Карен Кнорр: Своего рода. Они просто использовали красивый ориентальный фон, устраивали вечеринки и веселились. Ну и травку курили, наверное. Поэтому я говорила: я буду фотографировать только тех людей, чей язык я понимаю. А потом я как-то поехала в Индию и встретила людей, чей язык я не понимала, но которые при этом все говорили на английском из-за британского колониального прошлого. Я со многими могла поговорить, я проехала 2 тысячи миль с подругой по Индии, но в течение 5-7 лет толком не попадала внутрь домов. А мне хотелось видеть не только внешнее, но и внутреннее. И я начала задавать вопросы вроде «а что значит «женское пространство» и «мужское пространство»?

Bleek Magazine: Просто ли это было понять вам как пришельцу из другой культуры?

Карен Кнорр: У меня были проводники. Например, в Индию меня пригласил галерист Абхишек Поддар, очень образованный человек, живущий в Бангалоре. И потом, я много читала и исследовала то, что хотела снимать, и со временем стала лучше понимать увиденное. Это был очень длительный процесс. Я приезжала, я уезжала. Дважды в год я туда ездила, в течение многих лет. И жила минимум по два месяца в год в Индии.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. The Exodus, Paradesi Synagogue, Kochi, 2012. Из серии «Индийская песнь» (India Song, 2008-2014). Предоставлено автором

Bleek Magazine: А как вам пришла идея «Моногатари»?

Карен Кнорр: После землетрясения 2011 года я почувствовала, что мне очень важно прикоснуться к японской культуре. Мне помогли японские художницы, которые были моими студентками в Великобритании. Меня также вдохновляли работы знаменитой художественной школы Кано, их золотые ширмы с изображениями зверей. Я сделала серию фотографий японских животных в храмах и местах поклонения, давая отсылки к фантастическому миру фольклорных сказок о сверхъестественном. Эти храмы описаны в «Повести о Гэндзи» в 11 веке, первом романе современного типа, сочиненном японской писательницей Мурусаки Сикибу. Животные выглядят как «ёкаи» (yōkai), приведения и монстры из фольклора: у них могут быть черты лица зверей, а в другие моменты они могут казаться людьми или принимать форму неодушевленных предметов. Женщины на некоторых снимках одеты в кимоно, что тоже подчеркивает вездесущесть традиции.

Bleek Magazine: В наши дни идет процесс глобализации. Западная фотография больше не в центре мира, фотографы из Латинской Америки, с Ближнего Востока, из Азии становятся очень известными. Иранская, ливанская, индийская фотографические школы сами представляют свои страны. В этом контексте может ли западный фотограф сказать что-то новое о той же Индии?

Карен Кнорр: Да, англоцентричный взгляд теряет свою силу. Гегемония этого взгляда имела под собой экономические причины: фотография была связана с аукционным домом и с капиталистическим рынком. Рынок фотографии развился сначала во Франции, Англии, США и Китае, особенно если вспомнить транснациональные арт-ярмарки и фестивали.

Фотография всегда была глобальной в колонизирующем смысле: она документировала территорию с опорой на западные «визуальные конвенции», на правила европейской живописи. Например, можно вспомнить Максима дю Кампа, путешествовавшего в Египет, и Феликса Беато, фотографировавшего Индию. Трэвел-фотография и фотожурналистика была деятельностью, которой в основном занимались белые европейские мужчины. Особенно фотожурналистика, которая сосредотачивалась на «экзотическом» и на «других», часто бедных и бесправных. Исключение — женщины-фотографы, такие как Джулия Маргарет Кэмерон, Маргарет Бурк-Уайт, Мартина Франк, который фотографировали вне США и Европы. И именно мужчина-фотограф, как Сальгадо, занял почти божественную позицию со своим библейским и апокалиптическим видением мира.

Я верю, что пришло время сделать мир менее антропоцентричным. Животные и природа так же важны, как и люди.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. The Sound of Rain, Junagarh Fort, Bikaner, 2011. Из серии «Индийская песнь» (India Song, 2008-2014). Предоставлено автором

© Карен Кнорр. The Sound of Rain, Junagarh Fort, Bikaner, 2011. Из серии «Индийская песнь» (India Song, 2008-2014). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Каково ваше место в этих переменах?

Карен Кнорр: Моя работа в Индии соединяет вместе фотографию живой природы с архитектурной фотографией. Так я создаю документальный гибрид, который имеет отношение к индийской культуре. Это своеобразная «медленная фотография». Интерьеры я снимаю отдельно, а потом снимаю животных — и соединяю их вместе, когда приезжаю домой. Процесс очень медленный: над некоторыми образами я работаю месяцами, пробую и ошибаюсь. Я потратила годы, чтобы изучить историю, ее миниатюры, найти новый визуальный словарь, которым я могла бы описать мой опыт в Индии. Я постоянно учусь, возвращаюсь, преподаю, езжу к друзьям и открываю новые аспекты этой страны. И каждый раз я удивлена новыми местами и сторонами этой удивительной разнородной культуры. Это продолжающийся фотопроект длиною в жизнь. Я так провела 8 лет — столько же, сколько Сальгадо снимал «Генезис».

Bleek Magazine: Индийский фотоклассик Рагхубир Сингх писал о разнице между западной и индийской фотографией. В частности, о понятиях «цвет» и «красота». В феминизме или авангарде понятие «красоты» критиковалось, но сейчас времена изменились. Вы исследуете идею красоты, играете с ней и при этом сами работы красивы. У вас есть даже отдельные проекты про «Добродетели и наслаждения» ( The Virtues and the Delights, 1992-1994) и «Музы и махи» (Muses and Majas, 2009). Что для вас красота?

Карен Кнорр: Красота в западном смысле — это более жесткая, ригидная и нормативная концепция,  а вот «rasa» в индийском искусстве более открыта и связана с эмоциональным откликом на работу от зрителя и аудитории. Для женщин понятие «красота» задает недостижимый идеал. Красота подавляет, но тем не менее это совершенное средство, прием, которым можно привлечь внимание зрителя. Сама я считаю конвенции баланса, композиции, света и цвета средством для привлечения зрителя, убеждения его подольше побыть с образом, помедлить у него. Это форма визуального соблазнения, риторики образа.

Карен Кнорр

Фрагмент экспозиции «Британский стиль. 1970-е – 1980-е годы». Фото © Антон Галецкий. Предоставлено Мультимедиа Арт Музеем, Москва

Bleek Magazine: Давайте вернемся к проектам, которые показывают в Москве. В «Белгравии» на снимках есть ваши мать и бабушка; про вашу маму мы также знаем, что именно она, работавшая репортером в 1940х и освещавшая Нюрнбергский процесс, оказала на вас особенное влияние. Вы сами из очень обеспеченной среды; парадоксальным образом вы используете этот опыт, чтобы критиковать ваш же собственный образ жизни. Насколько для вас как для фотографа важен личный опыт?

Карен Кнорр: Почти все мои проекты имеют в основе личный опыт. Не только «Белгравия». Например, большая часть серии «Сельская жизнь» (Country Life, 1983-85) была сделана в доме моего бойфренда на границе с Шотландией. Но вот с проектом «Леди» было иначе: я никого не знала. И у меня была проблема с тем, как его фотографировать: на съемку было только два дня.

Bleek Magazine: А сколько вы снимали «Белгравию»?

Карен Кнорр: Два года. Начала на втором курсе университета — и закончила к диплому. То есть у меня было время вернуться к чему-то, если я чувствовала, что что-то не доработала. А тут его не было. Поэтому я решила найти особое место, что-то вроде театра, в котором будет разыгрываться действие серии. И я нашла невероятный закрытый клуб Home House. Раньше он был домом экстравагантной аристократки, графини Хоум, а потом там располагался искусствоведческий институт Курто, до его переезда в Сомерсет-хаус.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Из серии «Белгравия» (Belgravia, 1979-1981). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Известный своим довольно старомодным отношением к истории искусства и ролью в британском арт-истеблишменте.

Карен Кнорр: Да. Но все еще интереснее. Именно в этом здании занимал комнату известный искусствовед Энтони Блант, оказавшийся, как вы помните, советским шпионом, членом «Кэмбриджской пятерки». Просто невероятная история. В общем, когда институт Курто выехал из здания, оно превратилось в клуб для очень богатых и успешных людей. За сумму в районе двух тысяч фунтов вы можете стать членом — мне, кстати, предложили это сделать. И я подумала: хм, а ведь как здорово, я смогу сфотографировать его великолепные интерьеры (а они оформлены Робертом Адамом в неоклассическом стиле) — и они станут декорациями к портретам двух десятков успешных женщин. За это стоило в него вступить и заплатить эти деньги. В общем, за два дня я сделала около 80 снимков. Но я хотела, чтобы в проекте были еще и тексты. Я никого из героинь толком не знала — и времени не было знакомиться. И я этим женщинам потом задавала около десяти вопросов о жизни, в основном по и-мейлу. Так появилась серия «Новое определение женщины», опубликованная в журнале POP осенью 2011 года.

Bleek Magazine: Кстати о текстах. Как вы выбираете цитаты? И в каком они отношении с фотографиями?

Карен Кнорр: Выбор требует времени. Я стараюсь, чтобы они были с юмором, и я выделяю там некоторые слова, ключевые для проекта. Этим я показываю, что текст — это конструкт, это не что-то естественное. Для меня важно и то, как они будут выглядеть на странице, дизайн. Я заметила, что современные люди иногда смотрят на снимок в среднем 10 секунд. Как сделать так, чтобы они смотрели подольше, чтобы они задумались? Подписью! В ней — история. Тогда люди не просто смотрят дольше: они возвращаются к снимку снова.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Из серии «Джентльмены» (Gentlemen, 1981-1983). Предоставлено автором

Bleek Magazine: А текст не «забивает» изображение в таком случае? Прочли текст, скользнули взглядом по снимку — и все.

Карен Кнорр: Иногда. Но отнюдь не всегда. Иногда это процесс одновременного восприятия. Я не всегда уверена, пробую что-то, потом возвращаюсь, редактирую. Это все требует времени. Потом вдруг чувство: вот, заработало! Конечно, «Белгравия» и «Джентльмены» — это аналоговая фотография: я делала два кадра отдельно, с изображением и с текстом, на бромидной бумаге, потом совмещала их. В «Леди» у меня уже цифра, и Фотошоп очень помог. Но все равно это заняло массу времени: я снимала два дня, а потом работала над серией три месяца! К счастью, мне дали это время. Надо было выбрать снимки, выбрать одну реплику из 10 или 20. Надо было понять: что не сказано самим изображением, что в тексте можно сказать иначе.

Bleek Magazine: Эти подписи — юмор? Или ирония? А может, сарказм? Вы высмеиваете своих героев?

Карен Кнорр: Это ирония. Иногда сарказм. Иногда юмор. Но иногда это грусть! Скажем, ты думаешь, что человек в счастливом браке. Вот молодая женщина с собакой, вроде бы она очень хочет на вечеринку. А потом понимаешь, что она выглядит усталой, вся радость жизни у собаки, это она игрива. Я не думаю, что текст подавляет изображение. Потому что в нем говорится то, что еще не сказано снимком. Это не описание изображения, за исключением одной карточки в «Джентльменах». По моему мнению, значение, содержание — где-то в третьем месте, которое находится между изображением и текстом.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Из серии «Леди» (Ladies, 2011). Предоставлено автором

Bleek Magazine: В ваших фотографиях всегда есть добавленные элементы, и это не только тексты. Вы не работаете с «решающим моментом», меняете изображения. В наше время тенденция к смешиванию «док» и «арт» очень сильна. Насколько для вас важна документальная сторона фотографии? Важно ли вам подчеркнуть, где именно осуществляется манипуляция?

Карен Кнорр: Я рассматриваю мою работу как «критическую документалистику», которая пересекается с такими жанрами, как фотография живой природы, трэвел, потрет, фэшн. Я думаю, что вся фотография манипулятивна, потому что она зависит от взгляда конкретного человека и его культурного бэкграунда. «Решающий момент» фиксируется, но потом подвергается манипулированию, кадрируется, вставляется в рамку на выставке.

Bleek Magazine: Ваш проект показывают в Москве парой этажей ниже выставки работ Анни Лейбовиц для календаря Пирелли. Работа Лейбовиц в чем-то похожа на то, что хотите сделать вы? Что вы, вообще говоря, думаете о нем? Он немного разочаровывает: вроде бы должен быть про новое отношение к женщине, но в основном там мы видим все тех же селебритис, звезд.

Карен Кнорр: Мы обе сдвигаем границы восприятия для зрителя. Да, у нее это женщины, достигшие успеха и получившие за это в награду богатство или славу. Мои работы, наверное, более ироничные и менее лестные. Я меньше интересуюсь звездами, больше — сюжетами и конфликтами власти и богатства. Но все-таки важно помнить про контекст: снимки Лейбовиц сделаны для календаря, известного до этого своими обнаженными моделями, мои — для журнала POP.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Из серии «Леди» (Ladies, 2011). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Мы вместе с вами ходили по выставке «Новокузнецкой школы». Что вы думаете о российской и советской фотографии, которую увидели в Москве? Вы хорошо знаете русскую фотографию?

Карен Кнорр: Нет, я не знаю русскую фотографию хорошо. Я все время открываю для себя новых авторов. Новокузнецкая выставка очень интересна, но я не знала этих фотографов. Хотя я знаю Александра Родченко, АЕС+Ф и Бориса Михайлова и мне нравится ниспровержение основ и провокации Олега Кулика.

Bleek Magazine: Как вы думаете, почему именно ваши черно-белые и более «прямолинейные» проекты показывают сейчас в Москве? Может быть, это отражает что-то в нашей ситуации сейчас? Резкие перемены, переход к капитализму…

Карен Кнорр: Я очень рада, что все эти проекты здесь показывают! Конечно, это все уже немного старое, не вполне то, чем я занимаюсь сейчас. Хотелось бы, чтобы зрители увидели и более новые мои работы — про Индию, например. Надеюсь, вам их тоже когда-нибудь покажут.

Карен Кнорр

© Карен Кнорр. Avatars of Devi, Zanana, Samode Palace, 2010. Из серии «Индийская песнь» (India Song, 2008-2014). Предоставлено автором

© Карен Кнорр. Avatars of Devi, Zanana, Samode Palace, 2010. Из серии «Индийская песнь» (India Song, 2008-2014). Предоставлено автором

Bleek Magazine: Над чем вы работаете сейчас?

Карен Кнорр: Я работаю над «Метаморфозами» — проектом, который я начала пару лет назад в Италии, думаю о совместной серии с Анной Фокс и о поездке на машине по Америке и Пуэрто-Рико, где я росла в 1960-е. Я продолжаю ездить в Индию и Японию и работать там над своими сериями.

Bleek Magazine: Что же такое для вас фотография?

Карен Кнорр: Один из способов постижения мира, в котором мы живем.

© Bleek Magazine. Беседу вела: Виктория Мусвик.

Send this to a friend