Темы телесности, женственности, сексуальности – одни из самых неисследованных в современной российской фотографии. Со смелостью и готовностью к диалогу со зрителем сложные вопросы затрагивает в своих проектах современная художница, работающая с медиумом фотографии, автор популярного блога о фотокнигах – Анастасия Богомолова. Специально для Bleek Magazine о телесности в проектах «Lookbook», «Rosebud» и новом проекте «Periods» с выпускницей и преподавателем ФотоДепартамента беседует Ольга Бубич

Анастасия Богомолова

Анастасия Богомолова, автопортрет

Bleek Magazine: «Recall», «Пусть я вырасту своей любимой травой», «Lookbook», «Rosebud»… Все ваши проекты так или иначе связаны с поиском идентичности через работу с коллективной памятью. Особенность «Lookbook» — в удачном совмещении двух временных пластов: модных женских образов 1970-80х, которые вы переосмысляете и представляете в виде автопортрета. В то же время, к сегодняшним реалиям отсылает игривое название из лексикона хипстеров. Какой же из пластов для вас был важнее? Ностальгия по женственным образам из прошлого или актуальная в настоящем времени попытка самоопределения?

Анастасия Богомолова: Начну с пояснения названия. «Лукбук» — прямая отсылка к фотографическому поджанру, который бытует в фэшн индустрии, где под ним понимается выборка выполненных в одном стиле изображений, которые представляют определенную коллекцию конкретного модного бренда. Когда я еще находилась в поисках визуальных решений для этого проекта, одной из зацепок стала идея создать подобную коллекцию, но не модного бренда, а моей семьи. Через эту коллекцию мне хотелось раскрыть идентичность женщины. Однако в результате вместо проекта о поисках идентичности семьи, о совокупном образе женщин старшего поколения получилось нечто иное – проект превратился в историю про меня современную, сформированную советским бэкграундом.

Ностальгия в проекте, безусловно, присутствует, учитывая материал, который я использую (старые платья мамы и старшей сестры, бабушкины ткани и оставшуюся с советских времен косметику), а также визуальные референсы в виде модных журналов того периода.

Можно сказать, что женственность, которая прочитывается в «Lookbook», навязана мне образами из советских журналов. В проекте я постоянно как бы держу их в голове. Да, я выбираю, как мне встатать, что мне сделать, как мне себя вести. Быть ли мне смелой, раскрепощенной, но по большей части это не свобода. Это на самом деле не я.

Анастасия Богомолова

Фотографии из проекта «Lookbook»

Bleek Magazine: Что стало основным мотивом заглянуть в прошлое в поисках себя?

Анастасия Богомолова: Сложно ответить, почему… Может быть, это и логично: чтобы понять собственное настоящее и определиться с будущим, мы часто заглядываем в прошлое, чтобы найти ответы, объяснить себе, что же там такого произошло? Что сформировало нас такими, какие мы есть сейчас? Это похоже на уроки истории. Только здесь урок рассказывается на частном материале.

Bleek Magazine: И что же удалось найти в этих образах модных женщин 1970х?

Анастасия Богомолова: Сейчас передо мной лежат «дамми» моей книжки «Lookbook», и я спрашиваю себя: «Действительно, кого же я там нашла?» Если это не я, то кто? Думаю, что, может быть, эта женщина – та, кем я хотела стать когда-то, когда взрослела, когда впервые тайком примеряла на себя эти платья. Женщина более раскрепощенная, чем мне свойственно. На этих картинках я позволяю себе быть такой, какой в действительности меня нет. Но правильнее будет сказать, что я нашла не себя и даже не ту, кем хотела бы быть. Я нашла инструмент.

Через этот проект я открыла для себя возможность работы с собственным телом, с собственным лицом, с собой как с инструментом художественным, фотографическим. Раньше мне казалось, что себя снимать – не очень правильно, но начав эксперименты, я вдруг поняла, что именно этим инструментом мне удобнее всего о чем-то говорить. Более точно формулировать мысли.

Bleek Magazine: Удобнее всего из-за большей степени контроля над процессом?

Анастасия Богомолова: На самом деле это не так просто. Только на первый взгляд снимать себя кажется легким делом. Очевидный плюс, особенно для меня, как для человека довольно замкнутого, в отсутствии необходимости общаться с другими. Мне иногда это эмоционально тяжело. Но я всегда очень требовательная к финальной выборке картинок, и в большей степени эта требовательность проявляется в случае, когда на снимках – я сама.

Когда дело доходит до принятия решения относительно конкретной фотографии, я ругаю себя: «Почему я так встала? Надо было все сделать по-другому».

Анастасия Богомолова

Из проекта «Periods»

Bleek Magazine: Получается, что «Lookbook» не дал возможности ответить на вопросы о поисках женственности и сексуальности. Можно ли тогда сказать, что их логичным продолжением стал ваш новый проект «Periods»?

Анастасия Богомолова: Да, это было действительно логичное продолжение этих поисков. «Lookbook» меня телесно раскрепостил и заставил проще относиться к собственному телу в каких-то странных ситуациях (смеется), позах и так далее.

Плюс мне действительно было необходимо затронуть эту тему. Вопросы телесности, сексуальности очень давно меня сильно волновали, и фактически ни с кем я не могла об этом поговорить. Отличным способом наконец сделать это и стало искусство.

Bleek Magazine: Интересно наблюдать, что в «Lookbook» вы ищете себя, примеряя образы из прошлого, а в «Periods» единственный «образ» — естественное, обнаженное тело в координатах «здесь и сейчас». Исследование происходит через взаимодействие с актуальной средой – реальными окружающими вас ландшафтами.

Анастасия Богомолова: Да, но с другой стороны, я в этом проекте тоже очень сильно оглядываюсь назад. Я сейчас подняла все свои старые дневники, которые вела с 13-летнего возраста до 22 лет. Благодаря этим записям, описывающим первые опыты общения с мальчиками, обсуждение сексуальных тем и первых эротических опытов, у меня открывается совершенно другой взгляд на эти вещи. Как в действительности я переживала этот возраст, который меня фактически привел к сегодняшнему состоянию. Настало время поговорить об этом открыто.

Как и многие мои сверстники и те, кто немного старше, я росла в довольно консервативной семье. Все разговоры даже не просто об эротизме и сексуальности, а вообще о чувственности, телесности, казались очень неправильными. Обо всех этих вещах говорить было нельзя. Вообще к этой теме притрагиваться. Я же помню, что всегда чувствовала в себе какую-то силу, которую мне нужно было выплеснуть. А все, что меня в этой области интересовало, было как за семью печатями.

Анастасия Богомолова

Из проекта «Rosebud»

Интересно сейчас обнаружить в дневниках описание эпизодов, где я жалуюсь, что за проявления чувственности или эмоциональности меня в школе укоряли. Порицания и наказания, конечно, заставляли максимально эти проявления в себе задавливать.

Дома у нас не было видеомагнитофона, чтобы я могла где-то посмотреть эротику. Я знаю, что мои друзья откапывали припрятанные родительские кассеты, они их находили и смотрели дома тайком, усаживаясь перед экраном по два-три человека. У меня ничего этого не было.

Думаю, что эта ситуация была абсолютно типичной для всего Советского Союза. С некоторыми представителями старшего поколения, с ровесниками моей мамы, например, я вообще, даже сегодня, не могу коснуться этой темы. Да, по правде говоря, и с мамой тоже. До сих пор, например, когда мы смотрим кино, где вдруг показывают откровенную сцену, возникает момент неловкости. А мне кричать об этом хочется! Мне хочется от этого освободиться.

Трогает также то, как это все отражается на семейной жизни многих людей. У меня достаточно знакомых старшего поколения, с которыми я начала много общаться последнее время на эти темы. И очень часто кто-то  жалуется, что не может вообще о сексе и половой жизни, чувственности говорить со своим партнером. Не может найти слов. И в действительности у нас в языке практически нет слов, которые бы не считались табуированными. И мне кажется, это страшно.

Анастасия Богомолова

Из проекта «Periods»

Bleek Magazine: Можно ли сказать, что в нашем регионе сегодня все еще ощущается непроработанность, недостаточное внимание к исследованию темы телесности? Вам лично не хватает сейчас фотографических проектов, визуальных высказываний на тему сексуальности и понимания себя в этом аспекте?

Анастасия Богомолова: Да, мне их очень не хватает. По большей части мне даже не с кем себя в этом пространстве соотнести. Сразу вспоминается творчество Анны Блок, у которой в этом году вышла книга, Ирины Рузиной — как самый яркий пример, с кем я могу себя эмоционально соотнести. Вот, кажется, и все…

Bleek Magazine: А чем можно объяснить малое число проектов, исследующих телесность?

Анастасия Богомолова: Одна из причин – доминирование коммерческой фотографии, которое стало таким… общим местом. Обнаженных тел очень много, но мало кто пытается рассматривать их с позиций художественного высказывания, а не просто физического объекта.

С другой стороны, здесь действует совокупность и других факторов: сложность и одновременно с ней распространенность этой темы. Стереотипное восприятие изображенного женского тела. Кроме того, возможно, бессознательный страх: «А как потом с этим быть? Это и не опубликуешь и не продашь…».

Bleek Magazine: Интересно, что стереотипное восприятие женского тела и его объективация присущи далеко не только мужчинам. Более глубокие слои значений зрители часто не способны воспринять, не имея достаточной визуальной грамотности. Например, после одного из ваших интервью о проекте «Lookbook» единственный комментарий, оставленный читателями, принадлежит женщине. «Красивые ножки!» — отмечает зрительница…

Анастасия Богомолова: Серьезно? (смеется) Я не видела этот комментарий!

На самом деле, работая с собственным телом, художник должен быть готов, что ему придется пробиваться через стену объективации. Когда тебя начинают рассматривать именно с этой позиции. Ну да, это сложно, но это не значит, что мы не должны продолжать делать такие проекты. Такая реакция со стороны зрителей не должна останавливать фотографа!

Анастасия Богомолова

Фотографии из проекта «Lookbook»

Комментарий о ножках – вовсе не самый страшный. После публикации на «Big Picture» мне писали: «Все хорошо, но свет отвратительно выстроен!»

И меня вовсе не удивляет, что комментарии оставляют женщины. Они даже гораздо в большей степени, чем мужчины, способны к сексуальной объективации. И гораздо более нетерпимыми оказываются в отношении к чужому женскому телу. Многих из них существуют в мифе, в своей реальности, где женщина должна выглядеть и вести себя, согласно определенному, очень четкому представлению – и никак иначе. Никакой реальность вне этого мифа они видеть не способны. Поэтому такие же требования они предъявляют и к остальным женщинам.

Bleek Magazine: Энни Лейбовиц, снявшая последний календарь «Pirelli» — впервые с женщинами, которые не были на его страницах обнаженными, — говорит, что верит в наступление «времени одетых женщин». В том смысле, что женщин, наконец, начнут ценить за «сексуальность» и красоту их ума, за силу и важные для социума достижения, а не за внешние параметры. Как вы думаете, как скоро такое время настанет в России?

Анастасия Богомолова: Хороший вопрос… А так ли нужно, чтобы это время одетых женщин наступало? Я – за наступление того времени, когда раздетая женщина будет восприниматься иначе!

По поводу нужности наступления такого времени… мне кажется, каждый должен за себя решать: выставлять свои требования к другим, осуждать их за невозможность и нежелание следовать им – неправильно. Каждый выбирает для самого себя то, что нужно ему или ей. Для меня феминизм – это про выбор. Хочешь ли ты быть такой или другой? Хочешь делать карьеру – ради Бога. Хочешь растить детей – ради Бога. Хочешь и то, и то – пожалуйста. Не хочешь ни того, ни другого – да тоже ради Бога! Это должен быть исключительно твой выбор. В этом как раз заключается свобода женщины, а не в том, что она может и должна делать обязательно все сразу. И быть одетой, и быть раздетой, и иметь семью, и строить карьеру.

Анастасия Богомолова

Из проекта «Rosebud»

Bleek Magazine: А если немного помечтать и представить, что вы бы делали «Lookbook» не 1970-80х, а периода начала XXI века – 2000-2010х. Что за образы мы бы там увидели?

Анастасия Богомолова: Я думаю, я уже делаю этот Lookbook. Это проект, который называется «Rosebud». Может показаться, что это проект на тему нагромождения старых советских ненужных вещей, которыми мы постоянно себя окружаем, но он и про наше время тоже. Вокруг нас сегодня – такое безумное количество информации, музыки, фильмов, идей, мнений…

Как из всего из этого выудить нужное тебе, сформировать себя? На что ориентироваться при таком огромном количестве полярных мнений, часто очень противоречивых и неадекватных. Что выбрать для себя в качестве стрелки компаса? И эта ситуация характерна не только для сферы вещей, идей и авторитетных мнений, но и всего, что касается, вообще, медиасреды, политических, общественных событий.

В конечном счете получается, что выбрать-то тоже не из чего…

Анастасия Богомолова

Из проекта «Rosebud»

Сейчас я живу с ощущением полной дезориентированности в пространстве. Вот уже лет пять мне кажется, что горизонт — какой-то неправильный. Он накренился в сторону и тени, которые отбрасывает солнце, тоже стали неправильные. Настолько все стало вокруг неадекватным, неясным, размытым… Наверное, проект «Rosebud» в этом плане – тоже про неадекватность. Про неадекватность окружения себя всем этим барахлом, из которого ты не можешь выбрать, что для тебя важно.

Я думаю, почти никто не считал смысл, который я закладывала в название этого проекта. Я взяла его из фильма «Гражданин Кейн» Орсона Уэллса, где оно выступало в качестве ключевого термина для понимания основной идеи картины. В фильме главный персонаж, магнат и политик, на протяжении всей своей жизни окружал себя странными вещами, которые складывал на огромном складе у себя дома. Там тоже были разные мраморные статуи, произведения искусства, вазы, кубки и так далее. И когда он умирал, то произнес только одно слово – «розовый бутон», «rosebud», и никто не мог понять, что же он имел в виду. Оказалось, что на этом самом складе, среди всего накопленного годами хлама, лежали детские деревянные санки с надписью «rosebud» — ключ к его детству, утраченному, когда его забрал на воспитание банкир. То есть что-то очень важное, что затерялось среди барахла. Эта метафора также отлично может описывать время, в котором мы сейчас живем.

Bleek Magazine: А что вы ищете в своем следующем после «Rosebud» проекте – «Periods»?

Анастасия Богомолова: Там я скорее не ищу, я высвобождаюсь. Настроение проекта напоминает не самое любимое мною произведение «Любовник леди Чаттерлей» Дэвида Лоуренса, но сравнение с ним, наверное, было бы уместным. В романе есть сцена, когда леди Чаттерлей и ее любовник бегут под дождем и занимаются любовью. Под дождем, в грязи, как настоящие животные, словно высвобождаясь от чего-то внешнего, навязанного, запретного. Так и для меня проект «Periods» — высказывание об освобождении.

Мне хочется выбежать из самой себя, из этих вещей, из образов, в которые я себя облекала, когда снимала «Lookbook», из той обстановки, которую я выстраивала вокруг, когда я работала и работаю над «Rosebud», избавиться от всего этого! Стать полностью свободной, слиться с пространством, стать по-настоящему его частью.

Анастасия Богомолова

Из проекта «Periods»

То, что я снимаю себя обнаженной – не единственная часть проекта. Я планирую делать вещи, связанные с лэнд-артом, и документировать их, работать с цветом, с различными материалами в тех же или других ландшафтах. И в конечном счете все это соединить как акт одновременного высвобождения и… растворения.

Для меня этот проект кажется намного важнее остальных, он мне наиболее близок эмоционально, я в нем максимально искренна. В «Periods» я «играю» саму себя, даже не играю, я являюсь там самой собой. Мне нравится взаимодействовать с пространством, в одежде ли или без, и не только как художница, но и как человек. Для меня нахождение на природе, в ландшафте, в городском пространстве – это не просто нахождение в каких-то координатах здесь и сейчас. Это гораздо больше. Это контакт с этой средой, ее чувствование и переживание.

Bleek Magazine: Анастасия, а все же — что значит для вас «быть женственной»?

Анастасия Богомолова: Для меня и «быть женственной» и «быть женщиной» означает быть свободной. А сейчас в России этого не хватает. И женщинам, и мужчинам.

Персональный сайт автора: anabogomolova.viewbook.com

© Bleek Magazine. Все изображения © Анастасия Богомолова.

Беседу вела: Ольга Бубич.